Если б не подняла тревогу и не сумела каким-то чудом придвинуть комод.
Кажется, именно я стала той неизвестной переменной, которая нарушила злоумышленникам всю стройность уравнения.
Я всё-таки задремала под утро.
А потом сквозь сон услышала какие-то посторонние звуки.
Протяжный скрип двери.
Тяжелые шаги. Странный стук сопровождает каждый шаг.
Заискивающий голос Прыщавого. Меня уже от одного этого звука передёргивало от омерзения.
- Вам вовсе не было никакой необходимости прерывать столь долгожданный отпуск и оставлять одну вашу драгоценную супругу! Мы бы со всем разобрались…
- Вижу я, как вы тут без меня разобрались. Сделай милость, помолчи! Я с тобой ещё побеседую, будь уверен. Когда такое бывало, чтоб Совет министров ставил телегу поперёд лошади и назначал на столь важные посты кого-то в обход воли Его величества?
- Всего лишь исполняющим…
- И учти, я крайне зол за то, что мне пришлось оставить мою Мэри. Так что лучше не раздражай ещё больше пустой болтовнёй. Веди!
Прыщавый затыкается и не издаёт больше ни звука.
А я кое-как вылезаю из соломы – затёкшие руки и ноги не слушаются, на голове гнездо, в одежде тут и там солома… Что это ещё за новая напасть по мою душу грядёт?
Массивная металлическая дверь в подземелья отворилась.
Сквозь неё ступил грузный мужчина средних лет. Внимательные глаза под полуприкрытыми сонными веками обвели медленно всё помещение. Лицо у него было одутловатое и всё в резких складках, что живо напомнило мне такую собаку, которая была модной при дворах высшей знати не только в Королевстве, но и у нас, на Материке.
Наконец, взгляд невозмутимых маленьких глаз остановился на мне. Я внутренне подобралась и даже попыталась встать ровнее.
Теперь понятно, откуда был стук. У мужчины в руках оказалась увесистая трость с навершием в форме собачьей головы.
Мне стало как-то страшно. Очень уж грозный вид был у этого человека – как я понимаю, того самого, настоящего начальника Тайного сыска Королевства. И он, судя по всему, очень сильно сердит… мамочки, вот это я влипла, так влипла!
А потом вдруг этот жуткий господин, которого я мысленно окрестила Бульдогом, вдруг улыбается мне и протягивает руку. И я совершенно перестаю пугаться. Потому что понимаю, что глаза у него на самом деле добрые.
- Прошу прощения, юная леди! За совершенно неподобающий приём, оказанный вам. Николь де Тремон, насколько я понимаю? Наслышан от нашего общего друга, Рональда Винтерстоуна. Пойдёмте! Побеседуем в более комфортной обстановке. Расскажете мне по порядку, что у вас тут произошло.