С годик поболтается в Москве и вернется…
Сумка моя висела в гардеробе, поэтому в буфет возвращаться я не стала. Побрызгала на лицо холодной водой, причесала волосы и вышла через служебный вход в знойное безветрие июньского вечера."
"«Пятерка» подошла к остановке почти сразу, но, подумав, я не стала садиться в автобус, а пошла пешком до Лесной. Так, как обычно ходил Он. Это и в самом деле оказалось недалеко. А найти дом и квартиру было уже делом техники. Адрес Иволгина, вычитанный в личном деле, я знала наизусть…
На лестничной площадке шестого этажа мне попалась девочка в красном клетчатом платье. Она посмотрела на меня подозрительно, как смотрят обычно бабушки у подъезда.
— Не знаешь случайно, из сто шестнадцатой квартиры люди уехали или живут до сих пор? — спросила я, почему-то начиная нервничать под внимательным взглядом ее выпуклых голубых глаз.
— Ну, его я уже давно не видела, — девочка говорила неспешно, будто раздумывая, стоит вообще со мной общаться или нет. — А ее… Она вроде бы здесь.
В этот момент сверху спустился лифт, девочка, подбросив в руке мячик-попрыгунчик, заскочила в кабину. И передо мной осталась только обитая кожзаменителем дверь квартиры номер сто шестнадцать.
Быстрые, легкие шаги за дверью послышались сразу же после моего звонка.
— Кто там? — спросил приятный и осторожный женский голос.
Как представиться, я не знала, поэтому попросила:
— Откройте, пожалуйста.
— Не открою! — пообещала моя незримая собеседница. — Не открою, пока не скажете, кто вы и откуда. У нас в подъезде уже три квартиры обокрали.
— Я по поводу вашего мужа…
Повисла пауза. А потом женщина усмехнулась:
— Это уже становится интересным, — и распахнула дверь.
Мария Иволгина на самом деле была еще красивее, чем показалась мне тогда. Словно бы и не постарела за эти четыре года, а только расцвела. Золотисто-русые волосы упругими волнами лежали на ее плечах. Огромные темные глаза светились спокойным и чуть насмешливым любопытством. На ней был адидасовский спортивный костюм и домашние шлепанцы с открытыми носками. А из тапок выглядывали короткие, изуродованные пуантами пальцы…
— Ну, здравствуйте, девушка, — сказала она, клоунски-радушным жестом приглашая меня войти. — Что вы имеете сказать по поводу моего мужа?
Я, конечно, готовила себя к этому разговору, но тут вдруг растерялась.
— Да ничего… Просто мой брат… Он его знакомый, и просил меня его найти. А в театре говорят…
— Как зовут вашего брата?
— Саша Ледовской, — соврала я уже увереннее.
Жена Иволгина наморщила лоб, пожала плечами, а потом призналась:
— Не помню такого. Ну да ладно… Проходите.
Теперь в ее голосе слышалось гораздо больше радушия и какой-то даже виноватости.