Так, сейчас иди поспи, а днем я вернусь с рынка и мы с тобой подумаем, что делать."
"Я послушно легла в постель, часа полтора проворочалась, то впадая в дрему, то выныривая из нее так резко, будто меня окатили ледяной водой. Поняла, что уснуть толком не удастся, умылась, сколола волосы на затылке и, накинув поверх черной водолазки джинсовую куртку, вышла на улицу. И пуанты, и одежда для репетиций на этот раз остались дома. Я ехала увольняться…
К счастью, Константин Львович был в особняке и, как сообщила мне старшая горничная, работал в своем кабинете. Впрочем, меня он согласился принять почти сразу. Выждав пару минут в коридоре и настроившись на решительный лад, я толкнула дубовую дверь.
Хозяин стоял у окна и, придерживая рукой штору, смотрел в парк.
— Садитесь, Настя, — сказал он, не оборачиваясь.
Я присела на край глубокого кресла, обитого белоснежным плюшем.
— Что вас привело?
Вопрос показался мне странным. Хотя было вполне возможно, что лысый не успел нажаловаться. А это означало, что Константин Львович еще ничего не знал. Но все равно на мое решение это никак не влияло.
— Константин Львович, я хочу уйти из театра — и немедленно! Я больше не буду здесь танцевать.
— Ну что ж, — он отошел от окна, открыл бар в стене и налил себе немного коньяку, — ваше право… Но для начала нужно уладить некоторые формальности. У вас ведь есть и обязанности по отношению к театру, правильно?
Хозяин казался совершенно спокойным, почти веселым. Даже папку в темно-коричневом кожаном переплете не просто положил на стол, а весело побарабанил по ней пальцами.
— Я сегодня утром сделал кое-какие подсчеты. Если хотите, можете ознакомиться. Если нет — поверьте мне на слово. Когда вас вводили на роль Одетты, то планировали, что вы принесете своего рода прибыль. Спектакли запланированы, приглашены важные гости. А теперь выходит, что все нужно отменять. Логику улавливаете?
Я улавливала и поэтому молча кивнула.
— …С другой стороны, насильно удерживать вас я не могу, правильно?.. Поэтому мне кажется вполне логичным, что вы спокойно уйдете, предварительно возместив сумму убытков.
Константин Львович раскрыл папку на нужной странице и подтолкнул по столу ко мне. Когда я подняла глаза от бумаг, он спокойно потягивал из рюмки коньяк.
— Но у меня даже близко нет таких денег! И потом, мне кажется, что сумма все-таки взята с потолка! Такую неустойку можно требовать… ну, не знаю… с Рудольфа Нуриева, с Барышникова!..
— Мне лучше знать, — бросил хозяин неожиданно жестко. Снова плеснул коньяку из бутылки и продолжил: — Тем не менее я могу войти в ваше положение. Поэтому предлагаю вам другой вариант: вы безвозмездно, как на социалистическом субботнике, отработаете в театре два месяца…
— Нет! — яростно выкрикнула я, не дав ему закончить.