Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
Как меня уже достали твои приступы самокопания. Как жена-то с тобой жила столько лет?
— Давай про Машку не будем, — он, поморщившись, потер левую сторону груди и полез в тумбочку за своими таблетками.
— Когда сердце болит, такие-то лекарства, наверное, нельзя? — осторожно заметила я.
— А что теперь делать? На стенку лезть? Я после часа занятий уже на ногу ступить не могу, зато «небывалый успех» имеет Серебровская!
Торопливыми, дрожащими пальцами Иволгин выдавил из упаковки несколько пилюль и закинул их в рот.
— Насть, а Насть, ну не обижайся на меня. Я же понимаю, что гадко себя веду. Просто просвета впереди никакого нет, да и нога болит очень…
— Ляг отдохни.
— Ну, Настенька, — он взял меня за подбородок и развернул к себе, — не в ноге ведь дело… Почему ты даже смотреть на меня не хочешь? Противно, да? А я ведь очень хорошо к тебе отношусь. И у тебя никого нет, в смысле постели.
— Леша, не надо! — Я резко вскочила и перебралась в другой угол комнаты. Но Иволгин только вздохнул и тоже пересел ко мне на кровать. Взгляд его почему-то сфокусировался на моей шее. Точнее, на ямочке между ключицами.
— Не только мне, тебе тоже хорошо будет…
— О Господи! Леша! Не буду я с тобой спать! Тут и обсуждать нечего… Да и что за блажь на тебя нашла?
— Блажь, говоришь?! — Глаза его неожиданно сузились, излом губ сделался жестким. — Конечно, пока ты сама была никем, пустым местом, спать со мной блажью не казалось! А теперь примой, звездой стала, да?!
Я и сообразить еще ничего не успела, а Иволгин уже повалил меня на кровать, больно прижал к матрасу коленом и принялся вытаскивать из юбки пеструю футболку.
— Леша, не надо! Что ты делаешь? Подумай!
Бить по больному колену не хотелось.
