Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
И должно держаться за нее, как за точку в фуэте. Потеряешь — и конец всему, закружит, понесет… Так что ты все правильно решила: любовь это, конечно, хорошо, но выбирать нужно главное. Одна цель должна быть! Только одна…"
"— А почему не две? — Я едва заметно улыбнулась. Отвергнутый Гоша был уже не опасен. Мне захотелось немножко над ним поглумиться и посмотреть, как он выкрутится. — Ну, балет, например, и любовь? — А ты видела где-нибудь две мушки у пистолета? Или два «глазка» у двери?.. Не видела? Вот то-то!..
Надо признать, из положения он вышел с честью.
Но малую толику злобы Гоша все-таки затаил. На утренний урок «класса» я пришла вместе со всеми и никаких скидок на дополнительную усталость не получила. А общее адажио Георгий Николаевич в этот раз выдумал просто зверское. Завершающим элементом правая нога шла на девяносто градусов в сторону и должна была сохранять это положение до специальной команды.
— Раз… два… три… пятнадцать… двадцать… — нарочито медленно считал Гоша. — Держать! Я сказал, держать!.. Двадцать пять, двадцать шесть… тридцать…
Пот лился по моей спине Ниагарским водопадом, правое бедро сводило ужасной судорогой. В конце концов я не выдержала первой, и не то что опустила — уронила ногу на пол.
— Суслова! — тут же взвился он. — Я разве сказал: «опустили»?! Быстро подняла ногу и держать, держать, держать!.
Сквозь плывущие перед глазами радужные круги я различила в зеркале усталые, злобные и почти ненавидящие лица девчонок…
К концу урока все как-то успокоилось. Никто, в том числе и Георгий Николаевич, на меня уже не злился. Девчонки мирно бинтовали в раздевалке стертые и разбитые пальцы, переписывали по кругу рецепт низкокалорийного печенья из овсяной муки второго сорта и болтали о всякой ерунде.
— Да-а… Наш Гошенька сегодня, конечно, разошелся! — Вероничка достала из кабинки белые хлопчатобумажные носочки и осторожно всунула в них натруженные ступни. — С одной стороны, это еще ничего. Вон, говорят, у «нормальных», тех, что с девяти лет учатся, и по морде отхлестать могут… А с другой стороны, лучше бы он так старался, когда у мальчиков в училище преподавал.
