Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
— Как сегодня твои делишки? — Надо сказать, в голосе его почти не слышалось заинтересованности.
— Ничего, — ответила я. — Все как обычно. Все хорошо.
— Почему «как обычно»? — обиделся за меня Антипов. — Между прочим, сегодня Насте сказали, что на следующей неделе на нее придут посмотреть из театра.
— Ну-у! — Саша покачал головой и развел руками, пародируя недоверчивый восторг.
— А, кстати, зря вы смеетесь! — Валера с остервенением вонзил вилку в фарш и пару раз провернул ее, словно кинжал в теле врага.
— По-моему, ребята, вы слишком серьезно ко всему этому относитесь. Не нужно таких драматических страстей… Помнишь, Настюш, как ты сама смеялась над теми, кто живописует ужасы балета? И из всех этих ужасов знает только «восемь часов у станка», как горе-меломан «Полонез» Огиньского?.. Балет как балет. Работа как работа… Настенька, конечно, молодец, но…
— Значит, вы относитесь к этому как к обычной учебе в вашем техническом вузе, например?
Саша подошел к холодильнику, достал минеральную воду и выпил, не отрываясь, чуть ли не полбутылки.
— Вам интересно, как я ко всему этому отношусь?.. Могу объяснить. Я считаю, что Настя могла лучше устроиться в жизни, если бы все-таки закончила институт… Да, балерины прекрасно выглядят: худенькие до самой старости, пряменькие.
— Так вам кажется, что ваша любимая женщина достойна только того, чтобы танцевать в кордебалете?
— Я вас умоляю! — Сашенька насмешливо сморщился то ли выражению «любимая женщина», то ли антиповскому вопросу вообще.
Валера угрюмо насупился. После аспирантуры он никак не мог найти нормальную работу и писал в какой-то лаборатории дешевенькие программы. Саша об этом знал.
