Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
— Я вот в «СПИД-Инфо», кажется, читала, что в балете их такой же процент, как везде, — больше болтают…
— Бог ты мой! — Вероничка всплеснула руками. — Живешь словно в аквариуме, ничего вокруг себя не замечаешь!.. Да ты поговори с девчонками из интерната, они тебе порасскажут. Или, если не веришь, попробуй, например, Мишеньке на «дуэте» глазки состроить…
— Ты что думаешь, он — из этих?
В Милкином голосе слышалось столько неприкрытого ужаса, что Артемова расхохоталась:
— А чего ты так испугалась-то? Замуж за него собралась, что ли?
— Нет, не замуж. Просто…
Мишка Селиванов, высокий, белокурый, в самом деле немного женственный, был моим партнером на «дуэте». Никитина, пару раз заходившая за мной в училище, тоже выдвигала версию, что он «из этих». Я сначала отмахивалась, потом приглядывалась к нему с постыдным любопытством, а потом поняла, что мне все равно. Мишка был не только прекрасным партнером, но еще и хорошим товарищем.
— Это я виноват! Честное слово, я! — объяснял он преподавателю по «дуэту», чуть не уронив меня, распластавшуюся, как корова, с воздушной поддержки. — Настя просто ничего сделать не могла. Она и подобралась вся, и прыгнула хорошо…
Прыгнула я ужасно и повисла на его дрожащих от напряжения руках мертвым грузом. А если бы упала башкой о пол, то, кроме травмы, получила бы еще хороший нагоняй. Но Мишка удержал. Преподаватель, прекрасно видевший все «изящество» моего полета, только качал головой и командовал:
— Еще раз… Только та, которая невиноватая, пусть предварительно вспомнит, чему ее на «классе» учили…
Мишка был Мишка. И мне казалась безразличной его сексуальная ориентация…
— Кончай болтать что попало, — я сказала это довольно беззлобно и всего лишь тронула Веронику за локоть. Но она неожиданно взвилась, как кобра из вазы факира.
— Значит, я болтаю что попало? Сплетни собираю, да? Одна ты у нас, святоша и балерина от Бога, и прекраснейшей души человек?
— Да перестань ты! Вовсе я не говорила, что ты сплетничаешь. Просто зачем об этом болтать?
— Милка спросила, я ответила! И нечего мне рот затыкать. Если тебя ничего на свете не волнует, кроме того, как антраша сегодня получилось, то…
Вероничка вопила уже довольно громко. Голос ее гулким эхом отскакивал от холодных, пропахших потом стен раздевалки. Изо всех углов начали подтягиваться девчонки, чтобы послушать, чем кончится наша словесная дуэль. Мне стало гадко и отчего-то стыдно.
