Он знал от племянника, что его ниберийка отличается от других: она была воспитана отцом, выдана замуж ради титула и положения и ныне законная вдова именя, и имеет кучу знатной родни, которая о её двойной жизни даже не подозревает. Всё это хорошо, вот только зря она улыбалась Дьяну. Потому что, заметив её, Кантана вдруг встрепенулась.
— Но это же ниберийка! — удивленно воскликнула она, — я её узнала! Она приходила ко мне в башню с Ардаем Эстерелом! Эта она, она, но почему среди лир императрицы?
— Ты ошиблась, — Дьян сжал её пальцы. — Среди лир императрицы не бывает нибериек.
— Но она узнала тебя! И меня, наверное. Я же видела.
Еще один недостаток его жены: соддийцы не болтают о чем попало, не думая, в присутствии чужих ушей. Или болтают по-соддийски. Что ж, ниберийка должна сама понимать, когда нужно быть осторожной.
Мудрая хранительница Синего камня назвала Канану безмолвной. Получается, она точно знала, что говорит. Кантана вполне разговорчивая — среди людей, но для соддийца она безмолвная, потому что никогда не заговорит по соддийски.
Она безмолвная, как все итсванцы.
Дьян принял чашу, из которой только что отхлебнула императрица, отпил и передал Кантане, та тоже отпила и благодарностями вернула императрице посудинку.
Задерживаться больше не следовало. Последние прощальные взгляды… лира Кайра махнула рукой.
— Слушайся мага Вейра, девочка!
Замечательный совет, ну что тут скажешь.
Окруженные соддийцами, они пошли к драконам, итсванцы тоже толпой двинулись следом, но теперь держались на некотором расстоянии. Походка Кантаны с каждым шагом становилась тяжелее.
— Не бойся, — сказал Дьян.
Коричневый Тальяр, принесший Дьяна из Шайтакана сюда, высоко задрал шею, развернул крылья и рыкнул, не слишком громко, зато послав в темнеющее небо столб пламени.
Вот же… кто его просил. Хотя, он просто их поприветствовал, и красиво получилось, конечно. Но в толпе итсванцев заахали и закричали.
Княгиня соддийцев сдавленно вскрикнула и упала бы, ели бы Дьян её не подхватил. Она совершенно точно была без чувств. Джелвер быстро подошёл, провел ладонью над лицом Кантаны.
— Ничего страшного. Пусть поспит до Шайтакана.
— Потом я вылечу княгиню, мой князь, — пообещал маг-хранитель, сам отчего-то выглядевший бледно.
С женщиной на руках Дьян забрался на спину дракона, уселся, устроив её перед собой.
— Прости, князь, я не хотел, — извинился коричневый, без особого, впрочем, раскаяния.