В гостиной Абермаль бегло комкала платочек, когда дочь рассказывала о предложении неизвестного лица. В этот момент Катя выглядела спокойной и уверенной, даже когда перед ней стоял загадочный чужак. И именно здесь начиналась история Замка Теней — где правда часто скрывалась под оболочкой лжи, а любовь могла быть не на руссины....
Но иногда мне казалось, что его разумность не позволит ему испытывать настоящие чувства.
Катарина едва заметно покраснела. Она вообще запрещала себе все, кроме нежности к детям и восторга к произведениям искусства. А теперь она маленькими шагами двигалась к пониманию того, что любовь к мужчине – это нечто иное. Нечто большее. Порой ей хотелось почти по-матерински стряхнуть соринку с рукава пальто графа. Иногда она хмурилась, понимая, что он весь день был занят делами и не успел поесть."
"В редкие моменты, когда строго воспитанная леди забывала об окружающих, ее вдруг охватывало желание полюбоваться его губами, представить, как они касаются ее щеки или обнаженных, без перчаток, пальцев… Тогда тело девушки охватывало странное томление, а порой и нервная дрожь, и Катарина спешила прогнать ненужные чувства, занимаясь чем-то полезным.
Тихонечко фыркнув, Катарина вернулась к своему непростому делу – один гвоздь почти поддался, и нужно было приниматься за второй, обмотав для удобства веерную пластинку носовым платком.
Петли поддались не скоро. В конце концов дамы вытолкнули железные штыри в коридор и сумели сдвинуть тяжелую дверь, чтобы выбраться. С собой забрали полость и остатки сухого печенья, поданного к чаю.
Однако идти туда, откуда приносили еду и воду, было опасно. Катарина успела объяснить леди Кларенс то, что поняла про дом, в котором их спрятали:
– Это купеческий особняк с подвалом, миледи. Наверняка его владелец занимается контрабандой. Или просто имеет запасной ход к реке или к торговой площади.
Леди Кларенс только тихонько вздохнула. Пожилая женщина тяжело переносила заточение. Сказывались неудобная одежда, непривычная еда и холод. Тетушка графа держалась лишь на упрямстве и фамильной гордости, но Кати видела, что ей по-настоящему тяжело.
Дамы выбрались в коридор и сразу ушли как можно дальше от своей каморки.
