Возможно, это все было заслугой тех противных зелий, которыми с утра подчевали меня служанки.
Минус: такой же как и плюс. Ведь если магический дар тормозит только из-за моего физического состояния, то чем лучше чувствую себя я, тем быстрее набирает силу он.
В общем, вывод тут все тот же однозначный: мчаться из этого дома на всех порах подальше от Риана, пока я его ненарочно не угробила…
Я не сомневалась, что леди Амирая, ведомая беспокойством о моем скорбном состоянии, обязательно отстоит у Риана право меня отсюда забрать. Так что едва она покинула мою спальню, я тут же встала с кровати и поспешила в гардеробную. Конечно, «поспешила» – это сильно сказано, но уже, по крайней мере, не надо было хвататься за стены и сетовать на туман в глазах.
Итак, быстренько собрать нужные мне вещи, чтобы сразу же с леди Амирайей и уехать! Служанки все равно будут долго копаться, им же не объяснишь, что те четырнадцать сундуков Элизы я брать с собой не планирую. А если и придется забрать, то лишь затем, чтобы они потерялись где-нибудь по дороге прямо у дверей местного благотворительного центра…
– Развлекаешься? – Вермиль умудрился появиться в углу гардеробной так, что полки проходили прямо сквозь него.
– Спешу убраться отсюда подальше, пока не произошло непоправимое, – не придумав, как иначе складывать длинные перчатки, я их закручивала на манер носков. – Надеюсь, вы нагрянули исключительно затем, чтобы меня порадовать, а не в очередной раз выклевывать мозг и зловеще каркать, что раз я все испортила, то теперь точно капут?
Вермиль хоть и язвительно поджал губы, но ерничать не стал.
– Как ни странно, кроме твоей тотальной безголовости меня не устает удивлять еще и твое абсурдное везение.
– То есть? – я тут же высунулась из-за крышки сундука.
– То есть не все еще потеряно, – милостиво пояснил маг. – Если мои расчеты верны, то откат на Ирвина сработал для нас еще выгоднее, чем был до этого приворот. То есть безумная страсть этого малахольного увальня теперь вышла обратной стороной. И не ненавистью, хотя я ожидал именно такой расклад. Все оказалось не настолько очевидно.
– Вы можете не растекаться мыслью по древу, а прямо сказать, что там с Ирвином? – не выдержала я.
– С ним то, что он теперь ухнул в такую бездну раскаяния и чувства вины, что в пору жизнь кончать. Считает, что нет ему прощения за все, что он творил. И рано или поздно, но желательно все же рано, он приползет к тебе вымаливать это прощение.
