Автор
В детском саду, Ева Львовна скрывается от воспитательницы Марии Ивановны, когда её дочь Аришка плакала из-за возвращения домой. Затем появляется жених — элегантный мужчина в дорогом костюме, и всё кажется на грани. Но сюрприз не за горами, вызывая подозрение у красного кресла....
О, нет! Точнее, да. Сверху они разлетаются каскадом на лицо… руки… белоснежную рубашку мистера Хама."
"Зажмуриваюсь от страха и стыда.
– Что вы натворили?! – истеричный голос официантки разрезает тишину, повисшую в маленьком уютном заведении. – Мужчина, извините. Сейчас всё исправлю.
Она заикается, а я, онемела. Он сейчас меня убьет! Нет, не посмеет. Я одна воспитываю малышку. Арина, Ариночка, доченька, я не оставлю тебя моя крошка…
Несмело приоткрываю глаза. Ох, лучше бы я этого не делала!
Девушка салфеткой пытается вытереть лицо мужчины и грудь с прилипшей к телу мокрой с коричневыми разводами рубашкой, под которой чётко прорисовываются кубики.
Ошалело пялюсь на мистера-само-совершенство, он на меня.
– Ой, мамочки! – вздрагиваю, вся сжимаюсь в пружинку. Мистер-само-бешенство идет ко мне собственной дорогой персоной.
Нависает надо мной грозной скалой. На скулах играют желваки. Вена вздувается на шее. Горячее дыхание опаляет.
Взбешен как племенной бык! Но от этого запах, исходящий от него становится только изощрённее – парфюм перемешивается с тестостероном и…кофе.
Меня явно штормит. То охватывает ужас, то кружится голова. Неужели он способен что – то со мной сотворить прямо здесь на людях? Возможно, придушить… А почему бы и нет? Может он маньяк какой?! С самого начала ведет себя подозрительно.
– Ты… ты… ты! Ненормальная! – грозно шипит мне в губы.
Закатываю глаза к потолку. Сглатываю ком, подступивший к горлу.
– Я… – едва слышно сиплю в ответ.
– Что себе позволяешь?! – баритон с сексуальной хрипотцой почти ласкает мой слух, если не брать во внимание, смысл, вложенный в его слова.
– Простите, – в голос добавляю нотки томности, в глаза – туману.
Машка говорила, что это безотказно действует на мужчин.
– Простите?! – взвывает он, словно раненный хищник.
Съёживаюсь внутренне. Машкин метод дал маху.
– Это все?! – голос его срывается на крик.
Какой меркантильный, однако.
Что ещё я должна? В полном изумлении.
– Могу застирать, раздевайтесь! – решаюсь, хлопая невинно глазками.
– Застирать?! Раздеться? – его лицо искажает брезгливая гримаса. – Ты что из охотниц? Знаешь, кто я?
Сложный какой. И заносчивый. Все-то должные знать его королевскую персону.
И как с ним только жена живёт? Кошусь на безымянный палец правой руки.
