«Николетта… Дэрринг… опозорила себя… демон! Позор! Позор! Бесчестие! Как она посмела!»
— А ты отлично танцуешь, — заметил принц, который в дальнем углу стоял в одиночестве и ждал его.
— Тебя это удивляет? — поднял брови Мейнор.
В Пустоши были приняты другие танцы. Яркие, веселые, не такие чопорные и надменные. Там бы он прижал Николетту к себе, сквозь тонкую ткань платья ощущая каждую клеточку девичьего тела. Наряды у них тоже были другие. Легкие, не сковывающие движения и почти ничего не скрывающие.
Мейнор не хотел представлять Николетту в традиционном платье. Не хотел, а все равно видел…
Ариенн никогда до такого не опускалась.
— Я из другого мира, Мейн-оир, — говорила она. — Так нельзя. И тебе, и мне стоит помнить свое место.
Интересно, а ее дочь бы рискнула?
— Ты все-таки решил вмешаться, — констатировал принц, вырывая друга из опасных размышлений.
— Это всего лишь танец.
Демон выхватил бокал у лакея и разом осушил его наполовину. Образ Николетты с распущенными волосами все не выходил из головы.
— Никогда бы не подумал, что она решится. Ты хоть понимаешь, что теперь будет?
— Это всего лишь танец, — снова повторил Мейнор, скривившись от собственного косноязычия.
— С демоном, отродьем Пустоши. Ей этого не простят.
Не простят. Он прекрасно понимал это. И до хруста в кулаках хотел заткнуть рты каждому, кто посмеет сказать плохое о ней. Николетта же совсем ребенок. Одна, брошенная на растерзание всему миру, вынужденная сражаться за себя и родных.
Неужели они не видят, какая она? Или видят, но не могут простить ее смелость, храбрость и решительность? То, что она не сдалась и пошла против них, готовая отстаивать свое право на счастье?
— Мне кажется, что айми Дэрринг все равно.
— Мне тоже так кажется. Никогда не думал, что дочь Альбери такая, — заметил принц, задумчиво потирая гладкий подбородок. — Я вообще никогда не думал о ней, — признался он, а потом протянул: — Интере-е-е-есно.
— Осторожнее, Ваше Высочество. Не стоит одаривать девушку вниманием, которое может ее оскорбить, — сдержанно проговорил демон.
Мейнор знал, что Николетта никогда не станет новой айми Флорентией. Не уподобится той шумной певичке, из-за которой король рассердился и велел сыну срочно жениться. Но все равно мысль о том, что его высочество может коснуться ее… обнять, прижать к себе и…
Да, даже думать об этом было неприятно и даже немного болезненно.
Опустив взгляд, демон разжал кулак и увидел на своей ладони крошечный листок розы. Не простой листок. Путеводный.
