Вряд ли Адриан специально запоминал, в чем ходит его служанка, но очень не хотелось так глупо спалиться.
– Я ведь правильно понимаю, что в гардеробной должны были остаться и женские вещи?
– Лично я не выкидывал, – флегматично отозвался артефактор, который, видимо, смирился с тем, что ему придется примерять на себя платье. – Там была одежда и матушки, и ее экономки.
– Это же просто замечательно!
Я открыла двери гардеробной и занырнула в эту «Нарнию». Досюда не дошли руки ни у меня, ни у Марты, поэтому внутри царил сумасшедший бардак. Но вешалки с платьями имелись. Правда, чтобы до них добраться, пришлось пробраться мимо трех пустых корзин, постараться не запнуться за садовый шланг и несколько пар сапог, а когда я почти была у цели, то неаккуратно потянулась за вешалкой, и сверху меня накрыло шляпными коробками.
– Ой… – отозвался Эрик, а я выругалась. Было не больно, но очень обидно. К тому же они добавили беспорядка и подарили нестерпимое желание чихнуть.
– Вот неужели нельзя хоть иногда прибираться? – спросила я, с раздражением отодвигая коробки.
– Тут не было ничего, что бы меня заинтересовало.
– Да тебя, похоже, вообще ничего не интересует! – в сердцах выдохнула я. – Судя по состоянию дома.
– В моей мастерской идеальный порядок.
– С чего это ты решил? – подозрительно поинтересовалась я, вспомнив, без сомнения, колоритное помещение, расположенное на чердаке. – Если тебе кто-то сказал, то не верь. Он врал.
– У меня там убрано, просто вещей очень много, и они лежат…
Гениальное объяснение. Много вещей, и они лежат. С моей «любовью» к уборке меня спасало только, что писатель – это не артефактор, особенно при наличии компа. У меня не так много вещей, чтобы они просто лежа создавали беспорядок. Его можно развести только в рабочих файлах. Но стоит потерять один раз текст почти готовой рукописи, и даже самый большой неряха перевоспитывается.
– Ты в своих вещах ничего важного ни разу не терял? – с издевкой поинтересовалась я.
– У меня все лежит на своих местах, – уперся Эрик. На его бледных щеках заалели красные пятна, и я поняла: сильнее рыжика злить не стоит. А то еще выгонит.
– Ну и ладно, – отмахнулась я, завершая спор первой.
Сейчас главная задача – превратить парня в благопристойную тетушку.
– Вот! – Я выудила из недр шкафа плотное и теплое темно-бордовое платье, которое выглядело опрятным, но изрядно поношенным. Цвет у него был не такой, как у благородного вина, а даже не знаю… как у благородного вина, которое пролили на серую скатерть.
