Автор
В душной комнате, где свет лениво проникает сквозь занавески, Ева задумчиво глядит в пол. Редкий шепот следователя мешает её мыслям. Она затаила дыхание и ждет, что дальше будет. Но надежда сестры всё еще не исчерпана.
— Что будет со мной, ты подумала? С нами? С моим малышом?
Поглаживаю плоский живот, эгоистично жалея себя и моего ещё неродившегося сына. Мне так хочется, чтобы сестра тоже нас пожалела. По-настоящему, как в детстве, а не так как в прошлый раз, искусно манипулируя мной.
— Деньги напополам, Ева, чтобы ты не говорила, что я не забочусь о тебе.
— Я их не просила! Не просила, ясно тебе! — кричу на неё, должно быть впервые в жизни.
В детстве мне казалось, что в нашей жизни не будет ни единого повода для ссор.
— Удачной вам реабилитации, Ира, — произношу в трубку. — Жаль, что память об отце была для тебя всего лишь словами.
— Ты была его любимицей, Ева. Ты и только ты.
Последующие три дня я нахожусь будто в бреду. Поднимаюсь с кровати лишь для того, чтобы вкинуть в рот немного еды. Для него. Для ребёнка, которого ношу под сердцем, потому что я не имею никакого права и его потерять.
Дни и часы слились в нескончаемый тягучий поток, которому не видно ни конца, ни края. Я сплю урывками. Часто просыпаюсь, потому что жду его. Жду, что рано или поздно от него будет хоть какая-нибудь весть, хоть один звонок.
Ночь третьего дня особенно сложная. Я мельком смотрю на себя в зеркало, когда расчёсываю волосы перед сном и понимаю, что больше похожа на зомби — под глазами темные круги, кожа лица бледная, а губы потрескались и кровоточат.
Проворочавшись в постели, я закрываю глаза и засыпаю.
Не знаю, что будит меня среди ночи, но я резко прерываю сон и открываю глаза. В комнате слабо горит ночник, хотя я точно помню, что не включала его.
Резко отрываю голову от подушки и сажусь на кровати. Голова ватная, тяжёлая, а кожа горит от приснившихся мне касаний Куратова."
"Прищурившись, я замечаю в кресле его. Пытаюсь ущипнуть себя за руку, но не могу и пошевелиться от шока с каждой секундой и так понимая, что это не сон.
