Автор
В душной комнате, где свет лениво проникает сквозь занавески, Ева задумчиво глядит в пол. Редкий шепот следователя мешает её мыслям. Она затаила дыхание и ждет, что дальше будет. Но надежда сестры всё еще не исчерпана.
— Если бы на твоём месте была другая, боюсь, что дело кончилось бы совсем плохо, — рисует не совсем радужные перспективы Руслан. — Но теперь случилось то, чего ты так ждала, Ева. Ты свободна.
Сердце в грудной клетке делает резкий кувырок. Падает куда-то в пятки, вновь возвращается на место и сильно щемит. Я ожидала чего угодно, но только не того, что он отпустит меня.
В глазах собираются слёзы, но пока в комнате царит полумрак, я украдкой вытираю их тыльной стороной ладони. Не хочу выглядеть в его глазах несчастной убивающейся женой.
— Не волнуйся, я сделал так, чтобы происходящее никоим образом тебя не коснулось, — продолжает Руслан. — Во всем виноват только я.
— Но ты не делал этого! — громко вскрикиваю. — Это я во всем виновата! Я! Только я!
— Это уже не имеет значения, Ева, — слегка мотает головой.
Три дня, которые его не было, всё же отложили на нем отпечаток — Куратов выглядит слишком уставшим и измученным, но это не мешает быть ему таким же мужественным и красивым.
— Но как же выборы мэра, Руслан? Всё случившееся повлияет на твою репутацию… — произношу дрожащим голосом. — Неужели ты так просто позволишь Измайлову занять кресло мэра?
— Он снимает свою кандидатуру, — резко отвечает Куратов. — Впрочем, как и я свою. Баш на баш. Мэром станет третий человек, который не имеет никакого отношения к криминалу.
— Но ты…
— Это не было моей целью, если ты об этом, — перебивает меня Руслан. — Я всего лишь не хотел допустить к креслу Измайлова.
Я шумно выдыхаю и чувствую, как слабеет моё тело. Руслан полностью отвязал меня от себя. Я больше не нужна ему, но мне больше не хочется свободы, особенно такой ценой.
Руслан поднимается с места, делает несколько шагов к моей кровати, замирает в метре от меня и сует руки в карманы брюк. Я знаю, что он злится. Возможно, презирает меня за сорвавшуюся сделку, полицию и предстоящие выборы на которых он больше никогда не выиграет, но я знаю, что, несмотря на злость внутри него, он никогда не сделал бы женщине больно.
— Завтра утром помощница соберет твои вещи, а Вадим спустит их к машине и доставит тебя домой, где раньше ты проживала с отцом.
Изо рта вырывается странных всхлип. Мне хочется просить его, чтобы не отдалялся от меня. Хочется кричать, что это слишком серьезное для меня наказание — не быть рядом с ним."
"— Деньги на карте по-прежнему твои, — продолжает Куратов.
