Автор
В душной комнате, где свет лениво проникает сквозь занавески, Ева задумчиво глядит в пол. Редкий шепот следователя мешает её мыслям. Она затаила дыхание и ждет, что дальше будет. Но надежда сестры всё еще не исчерпана.
Когда блевать больше нечем, Давид вновь берет меня за локоть и ведет, ведет, ведет… Усаживает в машину, пристегивает ремень, занимает водительское место и заводит двигатель, с каждой секундой отдаляя меня от него. Плохое предчувствие разрастается в груди большим снежным комом. Мешает дышать, мешает говорить, мешает думать. Я только и могу, что плакать и выть, глядя на удаляющийся дом, в котором остался мой муж.
Глава 42
Плохое предчувствие разрастается в груди большим снежным комом. Мешает дышать, мешает говорить, мешает думать.
Увидев моё состояние Давид включает печку. Салон моментально наполняется теплом, согревает дрожащее тело. Мне отчаянно хочется выскочить из машины, бежать назад, к Руслану. Туда, где творится страшное, где калечат и убивают.
Несколько минут мы едем молча, я перестаю плакать и дрожать. Смотрю на дорогу и не могу поверить в то, что всё происходящее творится с нами, со мной.
— Всё будет хорошо, — произносит Давид в полной тишине, и я перевожу на него свой взгляд.
Между ним и моим мужем есть что-то схожее, недаром они родственники: угольные короткие волосы, смуглая кожа, темные пронизывающие глаза.
Я замечаю, что он тоже напряжен не меньше меня. Руки с силой сжимают руль, по виску катится капелька пота. В салоне становится невыносимо жарко, и я прошу его выключить печку.
— Куда мы едем?
— Ко мне, — Давид отрывает взгляд от дороги и смотрит мне в глаза.
Я не знаю, кому можно верить в этом мире, а кому нельзя, но точно уверена, что Руслан не отправил бы меня с человеком, которому не доверяет. Особенно сейчас.
Заметив моё смятение Давид тут же оправдывается:
— Не волнуйся, Ева, я не трону тебя.
— Я знаю.
Киваю ему в ответ и смотрю на дорогу. Судя по тому, что мы вот уже десять минут едем по кочкам и ямам без намеков на гладкий асфальт, местность для меня незнакомая и забрались мы очень далеко от города."
"В доме Давида темно и пусто. Мы проходим на кухню, Давид включает чайник, приглашает меня присесть.
