Такие сложные чувства: я и хочу показать ему, что недовольна, и боюсь, что перегну, а он решит оставить меня наедине с обидами.
– Вы наверняка успели осмотреться, походить по заведениям. Доверяю вашему вкусу.
Хотела сказать простое «мне без разницы», но в итоге наружу все равно вылезла обида. Хотя он же вряд ли водил ту… Или тех… По ресторанам. Это не соответствует нашему уговору.
А я так и не смогла найти ее среди подписчиков моих новых знакомых, хотя искала самоотверженно.
Вспоминаю об этом и становится стыдно. Слегка сжимаю колени.
Айдар стреляет в них взглядом.
Приходится силой выбивать из глупой башки мечты: вот бы рука с подлокотника переместилась на мою кожу. Я хочу, как у всех.
Я очень хочу.
– Хорошо…
Пока внутри меня – американские горки, на которых успело укачать, Айдар сохраняет спокойствие.
Везет меня куда-то в тишине. Я злюсь на него еще и за то, что не занимается поиском тем. Как быстро оказывается – злюсь зря.
– Всё удачно в университете? – потому что первый вопрос задает он.
Начинаю с кивка. Думаю им и ограничиться, но стыд жрет. Так нельзя, Айка. Он не сделал тебе ничего плохого.
– Да. Я оплатила обучение. Спасибо вам большое.
– Тебе.
– Да, тебе. Прости. Оплатила. Завезла квитанцию. Теперь жду приказ. Но к учебе уже могу приступить.
– Расписание дали?
Киваю. Тебе же не интересно, Айдар… Зачем спрашиваешь?
– Когда пары?
– Со следующей недели.
Каждый раз, когда замолкаю, переживаю прилив стыда и грусти. Я бы могла болтать-болтать-болтать. Делиться всем вплоть до описания красоты орхидей на подоконнике в деканате. Но ему это не нужно. А я ещё большим посмешищем становиться не хочу.
– Тебя хорошо приняли?
Не позволяю себе воспринимать его вопросы, как проявление заботы.
– Хлеб с солью не выносили. Чай тоже не предлагали, но…
Развожу руками, смотря на Айдара.
В ответ на его усмешку хочется клацнуть зубами. Может хотя бы так ему понравлюсь? Стану стервой?
Дура какая…
– В мое время пиздюли из деканата летели чаще, чем печенье…
Айдар шутит, я борюсь с губами и рвущимся в ответ смехом. Закусываю до боли уголки губ. Сдерживаюсь.
Просто вспомни, сколько времени он проводит не с тобой, Айка. Просто вспомни.
– Со мной, слава Аллаху, так никто не разговаривает… – Свой неуместный комментарий произношу тихо. Смотрю при этом на колени. Улавливаю боковым зрением взгляд, придумываю себе нежность.
– Кроме мужа.
– Да. Кроме мужа.
И мы снова молчим.
Я думаю о том, что зря проявила слабость. Нужно было врать, что занята. Сблизиться нам это не поможет, а страдать опять из-за того, как больно быть невостребованной, я уже устала.
Может придумываю, но машина замедляется. Я осторожно подглядываю за водителем.
– Скажи что-то…
Очевидно не так осторожно, как самой хотелось верить.