Автор
Глава 1: Пятнадцатилетняя Айлин Лейла и ее двенадцатилетний партнер по игре Азамат обречены на брак с шести лет. Сегодня этот день приближается, они готовы к первому танцу. Я влюбленный наблюдатель за их торжеством, не могу оторваться от этого моментального эмоционального напора и тепла....
Боюсь за Бекира, но как же злюсь! Аллах, как же я на него злюсь!
Он выйдет, со всем разберутся (а я верю, что это недоразумение), и я его такого подзатыльника впишу!
Держусь за эту мысль, как за собственную спасательную ветку, не хочу, чтобы меня тоже, как маму, унесло в бурную реку отчаянья. Если и отвлекаюсь – то на собственный телефон.
Почему-то думаю, что хорошая новость придет ко мне от Айдара. До трясучки хочу услышать его спокойный голос и уверенное: «произошла ошибка. Во всем разобрались».
Но он не звонит.
У меня спрашивают, как семейная жизнь, смотрят оценивающе, делают какие-то свои выводы, но на это я не реагирую. Если бы не беда, я с огромным удовольствием оставила бы многих людей вычеркнутыми из жизни, не скучала бы и не чувствовала потери.
Так же, как я сейчас не чувствую особенного тепла от мамы. Скорее делюсь своим. Но разве не это самая показательная грань близости? Вы подаете руку, когда в этом нуждаются.
Я свою подала. Об остальном поговорим потом.
Ближе к двенадцати к дому подъезжает несколько машин – среди них папина.
Жаждущая новостей толпа вываливается в холл, а я немного задерживаюсь. Пытаюсь высмотреть, нет ли в кортеже автомобиля Айдара. Кажется, нет.
Закусываю губу и иду за мамой.
Останавливаюсь в дверном проеме, слежу вместе со всеми. Тошно от мысли, что для некоторых, собравшихся в нашем доме, происходящее – это способ скоротать досуг. Такой же, каким был мой «позор» и быстро организованный брак.
Передергивает.
Я выхватываю только обрывки из разговора мужчин.
Бекир в СИЗО. Конечно, это недоразумение. Кто-то из участников той драки – в больнице. Ножевое. Наркотики – повторная экспертиза. Той не доверяют. Адвокат говорит, суд будет завтра. А пока – в СИЗО.
На этих словах маме снова становится дурно. Я придерживаю ее за локоть и подвожу к креслу. Выпадаю из разговора. Уделяю время и внимание ей.
Мне тоже плохо.
Мужчины направляются в кабинет. Папа подходит к нам с мамой, сжимает ее руки, смотрит в лицо и обещает, что всё будет хорошо, а она должна успокоиться.
Это действует куда лучше, чем мои просьбы. Мама хотя бы пытается.
По мне папа мажет взглядом. Я успеваю заметить тяжесть, растерянность. По спине холодок. Он пообещал, но, кажется, сам не уверен.
