Тимур решительно отказывается принимать букет, заявляя, что он достанется Любе для предстоящего брака. Невеста в ужасе наблюдает за ритуалом, понимая, что обстоятельства кардинально изменились - жених стал сводным дядей невестки. Скандал на торжестве разрушает все планы, создавая необычайную атмосферу юмора и переполоха в доме будущих супругов....
Похоже, «Замуж. За сводного!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На автомате выставляю вперед ногу.
И тут же чувствую, как мне на плечо ложится рука Макса.
– Тим, погоди. Прорвемся.
Дверь захлопывается прямо перед моим носом.
– Ты мне можешь объяснить, какая фигня происходит, бро?
– Сам ничего не понимаю, – растерянно пожимает плечами Суровый. – Но на амбразуры кидаться – не наш метод. Так все равно ничего не добьемся.
– И что мне делать? – ухаю, как филин. – Нужно выходить на главного врача этой шараги. Или на собственника… Я им покажу небо в алмазах.
– Все найдем, пошли, – тянет меня за рукав Суровый.
– Погоди, – останавливаюсь, заметив за стеклянной дверью какое-то движение.
На крыльцо с сигаретой вылетает знакомая бабца. Невысокого роста. Коренастая. Такая деревенская бабенка. Только глаза Любины. И волосы. Но с первого взгляда и не скажешь, что сестры.
– Катя! – кидаюсь к ней. – Меня к Любе не пускают. Какой-то баклан все перепутал…
– Нет, Тимур, – сердито смотрит на меня Катерина. – Тут ошибки нет. Вали к своей Лейле или куда там еще. Ты редкий гад.
Стискиваю кулаки, стараясь сдержаться, а то откручу голову вздорной бабе. С большим трудом сохраняю хладнокровие.
Люба поверила Анису! И еще вопрос, кто одержал победу?
– Да ты чего, Катя? Кого я предавал? Я был у Алимова. Выторговал свою свободу. Были еще подводные камни. Но я вернулся. И мне нужно обязательно встретиться с Любой. Помоги, а? – прошу, не обращая внимания на грозную отповедь.
– Не могу, – категорично мотает башкой личный цербер любимой. – Даже не проси. Любе нельзя волноваться. Там реальная угроза выкидыша. Отвали от моей сестры, прошу тебя по-хорошему.
– А иначе? – мгновенно становлюсь в стойку. Кажется, даже волосы поднимаются на затылке.
– А иначе – не обижайся, – отрезает старшая дочка Андрея и, круто развернувшись, быстрым шагом направляется к открывающейся двери.
Обалдело смотрю ей вслед. А потом перевожу взгляд на ступени крыльца, по которым ветер несет прочь труху смятой в ожесточении сигареты.
«Нервничаешь, стерва, – как больной, бреду к выходу. – Это хорошо. Нервничай.
