Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
— Взгляд Гарри сделался отстраненным. — Полагаю, после у нее были и другие мужчины. Моя мать не привыкла хоть в чем-то себя ограничивать. Она была избалованной, самовлюбленной стервой, хотя и на редкость красивой. Внешне Кэт очень на нее похожа. — Ратледж на мгновение задумался. — Но ее красота мягче, изысканнее. И в отличие от матери у Кэт доброе, нежное сердце.
— Неужели? — кисло протянул Лео. — Со мной она никогда не была нежна.
— Это потому, что вы ее пугаете.
Лео недоверчиво нахмурился:
— Как, скажите на милость, мне удалось запугать эту маленькую гарпию? Только не говорите, что Маркс боится мужчин, с Кэмом и Меррипеном она весьма любезна.
— С ними она чувствует себя в безопасности.
— А со мной нет? — оскорбленно вскинулся Лео.
— Наверное, дело в том, — задумчиво проговорил Гарри, — что в вас она видит мужчину.
От этой новости сердце Лео взволнованно заколотилось. С напускным безразличием он принялся изучать содержимое своего бокала.
— Она вам об этом сказала?
— Нет, я сам это заметил в Гэмпшире.
— И тогда вы впервые встретились с Маркс, — подсказал Лео.
— Нет, ее не было в Лондоне. Хотя Кэт хотела остаться с матерью, ее отослали к тете и бабушке с отцовской стороны. А ее отец, не желавший сидеть у постели больной, тоже покинул город.
— Образец благородства, — угрюмо заметил Лео.
— В последние дни за Николетт ухаживала одна местная женщина.
— И решение оказалось правильным? — через силу выдавил Лео.
Лицо Гарри приняло непроницаемое выражение.
— Нет.
Казалось, в этом односложном ответе заключена целая история. Лео очень хотелось бы услышать ее.
