Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
— Ну что, довольно пока? — Его пальцы погрузились в ее влажную, трепещущую плоть.
У Кэтрин вырвался хриплый стон, она вздрогнула и качнулась навстречу руке Лео, дарящей наслаждение. Ближе… ближе… блаженство наплывало и ускользало, наполняя тело жаром.
Наконец Лео снова перевернул ее на спину, лицо его, покрытое каплями пота, казалось застывшей маской. Только тогда Кэтрин поняла, что Лео мучает не только ее, но и себя. Он завел ей руки за голову и раздвинул ноги. На мгновение Кэтрин охватил страх. При виде нависшего над ней могучего торса Лео она необычайно остро ощутила собственную беспомощность.
Она всецело отдалась упоительному чувству близости. С каждым движением бедер Лео, с каждым страстным выпадом жаркие волны вздымались все выше и выше, унося Кэтрин к вершинам блаженства. Лицо ее пылало, с губ срывались стоны, пока наконец она не затихла, безвольная и обессиленная.
— О, Кэт, — прошептал он, сжимая в горстях простыни.
Повернув голову, Кэтрин коснулась губами его уха.
— Маркс, — произнес он срывающимся голосом, — вы не совершенство.
— Мне это известно.
— У вас скверный характер, вы слепая как крот, вы никудышная поэтесса, и если честно, по-французски вы говорите с акцентом, вам не мешало бы поработать над своим произношением. — Опираясь на локти, Лео заключил ее лицо в ладони. — Но когда я думаю о вас, то понимаю, что вы самая восхитительная из всех несовершенных женщин, каких я только знал. — Как ни странно, Кэтрин не смогла сдержать довольной улыбки.
