Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
— Разумеется, я был польщен, — оживленно ответил Лео. — Приятно ощущать себя желанным.
Он понимал, что Кэтрин ревнует, и играл с ней. Девушка едва сдерживала гнев.
— Возможно, вам следовало принять предложение, — холодно заметила она.
— Возможно, я так и поступил, — легко согласился Лео, пристально глядя ей в глаза.
Кэтрин с шумом втянула в себя воздух сквозь стиснутые зубы.
— А вот и я! — весело воскликнула Поппи, входя в комнату с аккуратной стопкой полотенец в руках. Не замечая грозы, готовой разразиться в любую минуту, она протянула брату полотенце, и тот вытер лицо.
Кэтрин присела на канапе, позволив Доджеру свернуться у нее на коленях.
— Чего хотела мисс Дарвин? — с любопытством приступила к расспросам Поппи.
— Она предложила мне жениться на ней, — послышался приглушенный полотенцем голос Лео.
— О Боже! — ахнула Поппи. — Эта дама понятия не имеет, что значит терпеть твое общество день за днем.
— В ее положении женщине не приходится быть разборчивой, — возразил Лео.
— В каком таком положении? — заинтересовалась Поппи.
Лео вернул сестре полотенце.
— Она ждет ребенка, но не желает вступать в брак с его отцом. Разумеется, только что сказанное останется между нами.
Женщины примолкли. Кэтрин переполняли противоречивые чувства: сострадание, враждебность, ревность и страх. Теперь она ясно понимала: брак, заключенный между Лео и мисс Дарвин был бы выгоден обеим сторонам.
Поппи окинула брата мрачным взглядом:
— Должно быть, эта женщина в отчаянном положении, раз решилась признаться тебе.
Прежде чем Лео успел ответить, дверь отворилась, и в комнату вошел Гарри. С его плаща и шляпы ручьями стекала вода.
— Добрый день, — с улыбкой поздоровался он, сбрасывая плащ на руки горничной. Поппи подошла к мужу с сухим полотенцем.
— Ты шел пешком? — спросила она. Переведя взгляд с промокших краев брючин на залитое дождем лицо мужа.
Поппи принялась заботливо вытирать ему голову полотенцем.
— Скорее, плыл, — признался Гарри, с удовольствием подставляя жене мокрое лицо.
— Почему ты не сел в наемный экипаж или не послал за каретой?
— Как только начался дождь, все наемные экипажи разобрали. Вдобавок идти было недалеко. Только размазня послал бы за каретой.
— Лучше прослыть размазней, чем схватить смертельную простуду, — укоризненно возразила Поппи, идя вслед за мужем к камину.
Гарри весело ухмыльнулся и, развязывая мокрый узел галстука, наклонился, чтобы поцеловать жену.
— У меня не бывает простуды.
