Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
При виде мужа она слабо улыбнулась уголками губ.
Лео подошел к постели и, наклонившись, поцеловал жену.
— Чем я могу тебе помочь, любовь моя?
— Ничем. Доктор дал мне немного настойки опия, чтобы прошла боль. Он вот-вот вернется.
Лео нежно погладил жену по волосам.
— Черт возьми, почему ты не позволила мне остаться с тобой? — прошептал он, касаясь губами ее щеки.
— Ты напугал доктора, — усмехнулась Кэтрин.
— Я всего лишь спросил, знает ли он, что делает.
— Весьма воинственно, — уточнила Кэтрин. Лео обвел глазами предметы на ночном столике.
— Только потому, что он достал чемоданчик с инструментами, больше похожими на средневековые орудия пытки. — Найдя на столике маленькую баночку с бальзамом, он бережно смазал сухие губы жены.
— Посиди со мной, — шепнула она.
— Я не хочу тебя беспокоить.
— Ты меня не побеспокоишь. — Она приглашающе похлопала по матрасу рядом с собой.
Лео осторожно присел на край кровати, боясь толкнуть жену.
— Меня нисколько не удивило, что ты произвела на свет сразу двоих детей, — заявил он и, взяв Кэтрин за руку, принялся целовать ее пальцы один за другим.
— Как они выглядят? Я не видела малышей после того, как их вымыли.
— Кривоногие, с большими головами. Кэтрин рассмеялась, кривясь от боли.
— Пожалуйста, пожалуйста, не смеши меня, — жалобно взмолилась она."
"— На самом деле они прекрасны. Моя дорогая, любовь моя… — Лео прижался губами к ладони Кэтрин. — Раньше я до конца не понимал, что приходится пережить женщине при родах.
— Неужели?
— О да. Аттила — вождь гуннов, Чингисхан, великий Саладин… — все они жалкие слабаки в сравнении с тобой. — Лео замолчал, на губах его заиграла улыбка. — Как здорово, что ты позаботилась, чтобы один из новорожденных оказался мальчиком. Разумеется, вся семья в восторге.
— Потому что теперь Рамзи-Хаус достанется нам?
— Отчасти. Я подозреваю, в действительности их больше всего радует, что мне придется воевать с близнецами.
— Надеюсь. Иначе они не были бы нашими детьми. — Кэтрин теснее прильнула к мужу, и он бережно прижал ее к груди. — Угадай, что случится сегодня в полночь? — прошептала она.
— Два голодных младенца проснутся одновременно и заплачут?
— А еще?
— Понятия не имею.
— Проклятие Рамзи потеряет силу.
— Лучше бы ты не говорила мне.
