Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
Выйдя на берег, мы увидели, что с наших ног гроздьями свисают пиявки. Я сказал бы, что визжал, как девчонка, но от девочек было куда меньше шума.
— Бедный Кэм, — улыбнулась Амелия.
— Бедный Кэм? — возмутился Лео. — А как насчет меня?
— На мое сострадание не слишком рассчитывай, — ворчливо отозвалась Амелия. — Подозреваю, ты нарочно все это затеял, чтобы увильнуть от посадки турнепса.
Два метких слова, брошенных Лео в ответ, заставили Амелию расплыться в улыбке.
Откинув одеяла и прикрыв брата до пояса простыней, она ловко подложила полотенца ему под бок и раненое плечо.
Кэм поцеловал жену в макушку и ласково подтолкнул к стене:
— Подожди там, monisha[8], нам понадобится свободное пространство. — Он повернулся к стоявшему рядом подносу со скальпелями, щипцами, ножницами и другими инструментами.
Кэтрин побелела, услышав, как лязгнул металл.
— Вы собираетесь принести в жертву козу или исполнить ритуальный танец? — заплетающимся языком выговорил Лео. — Может, хотя бы споете что-нибудь?
— Мы уже проделали все это внизу, — невозмутимо ответил Кэм, протягивая Лео обрывок кожаного ремня. — Закусите это зубами. И постарайтесь не слишком шуметь, пока мы будем трудиться над вами. Мой сын задремал.
— Прежде чем я суну этот кусок кожи себе в рот, — хмуро произнес Лео, — может, скажете мне, где он побывал до меня? А впрочем… — Лео немного помолчал.
— Если и оттяпаем, — заметил Меррипен, осторожно протирая кожу вокруг раны, — то не намеренно.
— Готов, phral? — услышала Кэтрин тихий голос Кэма. — Держите его крепко, Меррипен. Хорошо. На счет «три».
Амелия с застывшим лицом присоединилась к Кэтрин в коридоре.
Из комнаты донесся глухой стон Лео, а затем напевная цыганская речь Кэма и Меррипена. Их непонятная скороговорка подействовала на Кэтрин успокаивающе.
Ясно было, что, несмотря на действие опиума, Лео предстоит пережить мучительные минуты. Каждый раз, слыша его сдавленные проклятия и хриплые возгласы боли, Кэтрин испуганно съеживалась и стискивала в кулаки разбитые пальцы.
