Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
Кэтрин вздрогнула, почувствовав под собой его упругое мускулистое тело, гладкую кожу, грудь, покрытую мягкими кудрявыми волосками.
— Милорд, — прошептала она, — я не…
Обхватив ладонью ее затылок, Лео прижался губами к ее губам."
"Это был не поцелуй, а сама страсть, само обладание. Лео завладел ею, его язык, словно своевольное пламя, обжигал, лишая Кэтрин разума и воли. Мускусный запах его кожи наполнил ее ноздри. Восхитительный аромат, полный эротики и соблазна. Новые, незнакомые ощущения ошеломили Кэтрин… жаркая шелковистость рта Лео, его властные руки, крепкое, сильное тело.
Мир вдруг начал медленно вращаться: Лео перевернулся, сжимая Кэтрин в объятиях, и придавил ее к кровати своим телом. В его поцелуях ярость мешалась с нежностью. Касания его губ, зубов и языка отдавались огненной волной в теле Кэтрин. Задыхаясь, она обняла Лео за шею. Огромный, наполовину скрытый мраком, он страстно целовал ее.
Полы капота Кэтрин распахнулись, подол ночной сорочки задрался к коленям. Губы Лео, оторвавшись от ее рта, на мгновение прижались к горлу и проложили влажную дорожку вниз, к нежной впадинке у ключицы.
Склонив голову, Лео медленно приник ртом к трепещущей груди Кэтрин и коснулся соска. Обхватив губами прохладный розовый бутон, он согрел его жадными движениями языка. Тихие прерывистые стоны Кэтрин смешались с его тяжелым дыханием. Длинное тело Лео скользнуло меж ее бедер и замерло, давая Кэтрин ощутить его тяжесть.
— Нет, — выдохнула она, отталкивая Лео. — Подождите. Пожалуйста…
Она случайно уперлась рукой в раненое плечо Лео, и тот откатился от нее, бормоча проклятия.
— Милорд? — Кэтрин вскочила с кровати и замерла, дрожа всем телом. — Простите. Я сделала вам больно? Чем я могу…
— Уйдите.
— Да, но…
— Сейчас же, Маркс. — Низкий голос Лео звучал глухо и хрипло.
