Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
Уин прочитала записку, и глаза ее наполнились слезами жалости.
— Кев, мы должны разыскать ее.
Меррипен ласково сжал руку жены.
— Она уехала в Лондон, — пробормотал Лео. Насколько он мог судить, Гарри Ратледж был единственным человеком, к которому обратилась бы Кэт. Хотя Гарри и Поппи получили приглашение на бал, дела задержали их в Лондоне.
Гнев и нетерпение охватили Лео. Он старался не показывать своих чувств, но мысль о том, что Кэтрин покинула… бросила его… приводила Лео в бешенство. Никогда прежде он не испытывал подобной ярости.
— Почтовый дилижанс обычно отправляется из Стоуни-Кросс в пять тридцать, — заметил Меррипен. — Значит, вы можете ее обогнать, до того как она прибудет в Гилфорд. Я поеду с вами, если хотите.
— Я тоже! — воскликнула Уин.
— Мы все поедем, — объявила Амелия.
— Нет, — резко возразил Лео. — Я поеду один. Вам лучше не видеть, как я настигну Маркс.
— Лео, — Амелия подозрительно нахмурилась, — что ты собираешься делать?
— Почему ты всегда так настойчиво задаешь вопросы, зная, что ответы тебе не понравятся?
— Потому что, будучи оптимисткой, я всегда надеюсь, что ошиблась, — язвительно отозвалась Амелия.
Глава 17
С тех пор как почту начали перевозить по железной дороге, почтовые кареты стали ходить реже. Кэтрин посчастливилось занять свободное место в дилижансе, отправляющемся в Лондон.
Однако она вовсе не чувствовала себя счастливой.
Грустная, поникшая, она дрожала от холода даже в набитой битком душной карете. Внутри дилижанса и снаружи теснились пассажиры, кое-как привязанные почтовые посылки и багаж громоздились на крыше.
Кэтрин угрюмо смотрела в окно, наблюдая, как зеленые луга Гэмпшира сменяются густыми лесами и оживленными городками Суррея.
Кроме нее в дилижансе была лишь одна женщина. Хорошо одетая пухлая матрона, путешествующая вместе с мужем. Она дремала, тоненько похрапывая, в углу кареты, напротив Кэтрин. Когда экипаж встряхивало, украшения на ее шляпке колыхались и брякали. Шляпа эта, усеянная гроздьями искусственных вишен, с пышным пером и маленькой птичкой, выглядела весьма внушительно.
В полдень карета остановилась на постоялом дворе, чтобы сменить упряжку, приготовиться к следующему переезду.
