На свадьбе Илона Острожникова с Черным Властелином происходят невероятные события. После церемонии герои попадают в чужой мир, где ждут новые приключения. Женщина становится гибридом черта и ангела, а бракосочетание открывает путь к волшебным событиям.
Пытались, конечно, пристроиться за мной, но кто ж им даст? Я не далась. Потыкала немного в разные стороны колющей кухонной утварью и уговорила добровольно-принудительно показать мне дорогу. Знаю, невежливо… зато действенно! А потом — что им сделается? Они ж из глины. Замажет Иртихал им лишние дырки косметическим ремонтом в пределах сметы — и вся недолга!
— Это что?! — раздался знакомый голос, когда мы дружной толпой ввалились в залу.
— Это? Ужин! — вежливо объяснила я из-за широких спин.
Големы расступились, открывая мне дорогу, и я этим незамедлительно воспользовалась, важно прошествовав вперед.
А теперь представьте, какое зрелище предстало глазам кайфующего у камина бога смерти с бокалом вина в руке. Маленький клоп, весь в белом, покрытый кровавыми брызгами (руки я все же помыла для гигиены). Вооруженный громадным ножом-секачом. И с выражением неземного счастья на физиономии в обрамлении колоссоподобного поварского колпака. Какая бы у вас была реакция?..
Иртихал, например, подавился.
И правильно! Минздрав в последний раз предупреждает: алкоголь — причина всех увлекательных приключений!
— Кхе-кхе! — постучал себя в грудь брюнет, сведя прикосевшие гляделки. — Илона?
— Ну-у, так нечестно, — надула я губы, кривясь в сверхкокетливой гримасе и отчаянно кося прижмуренным левым глазом. — Мог бы и поугадывать немножко!
— Извини, — натужно сделал несчастную физиономию бог и полез целовать мне ручку.
Я позволила. Протянула длань в резиновой перчатке, сжимая тесак, но ведь это уже мелочи, правда?
В общем, лобызать мне конечность Иртихал резко передумал. Пожимать — тоже. Вместо того галантно пригласил к столу и даже стул придвинул. Резво так придвинул, с душой. Между спинкой стула и кромкой стола осталось расстояние сантиметров десять. Я даже минутку погордилась своей стройностью, можно сказать — шнурковостью.
— Как вы любезны, — прохрипела, отъезжая на стуле назад. — Желаете откушать?
— Всенепременно, — повязал салфетку Иртихал. — Просто лучусь нетерпением…
Я мысленно воспарила над столом. И пусть умею далеко не все, но свои достоинства и недостатки знаю хорошо, даже можно сказать — отлично. Сейчас он будет лучиться чем-то другим… Если, конечно, доживет.