Автор
В утренней тьме душные запахи города затмевают природный аромат. Взрывы и ругань соседних домов подгоняют главных героев к самому интересному моменту — началу задуманного предприятия. Романтика, кровопролитие и мрачные тайны окружают героев в этом новом открытом убежище среди огня....
- Что мне сделать для этого, звездочка?
- Поцелуй меня – попросила я, сама от себя не ожидая.
Рин отстранился и посмотрел мне в глаза.
- Мне станет легче, я уверена – продолжила я.
Сейчас я осознала, что близость Рина дарит мне тепло и силу. Что его объятия не вызывают у меня ничего плохого, только чувство правильности, защищенности, гармонии. Что аромат его кожи и тепло рук ассоциируются в моей голове с чем-то хорошим, тем, от чего внутри становится светлее. Эти чувство пронзают ту тьму, которая, казалось, навсегда поселилась в моей душе с того самого злополучного утра, когда прежней Элины не стало.
Миранец наклонился к моему лицу близко-близко. Его теплое дыхание опалило кожу губ, от чего во рту пересохло, а по позвоночнику пробежали горячие мурашки. Я облизнула губы. Зрачки мужчины расширились, а цвет глаз стал темнее и насыщеннее. Интересно, эти странные всполохи, периодически вспыхивающие в яркой синеве его радужки и есть та самая пси-энергия?
- Это то, чего ты сейчас хочешь? – сказал он мне в губы – то, от чего тебе станет легче?
Я кивнула.
Губы мужчины прикоснулись к моим. Легко, почти невесомо. Он просто приложился ко мне губами, не углубляя поцелуй, не раскрывая мой рот для себя. Пальцы Рина сжались на моей спине, он рвано выдохнул и застыл, закрывая глубокие, завораживающие глаза.
- Еще – прошептала я его в рот.
Рин усилил напор. Я подалась ему навстречу, впуская его язык, наклоняя голову, чтобы ему удобнее было меня целовать. И миранец целовал, меняя нежные ласки на интенсивные, то покусывая, то оглаживая. Я захватила губами его язык и еле слышно застонала. Мы стояли посередине нашей каюты и целовались, целовались пока хватало дыхания. А когда воздух заканчивался, делали шумный вздох и снова стремились к губам друг друга. Рин целовался умело, нежно, искусно. То глубоко, то почти неощутимо.
Потом мы долго сидели рядом, молча.
