Рин гладил меня по голове, я вдыхала аромат его кожи, который теперь казался мне до боли родным.
А ночью я и миранец, как и в прошлый раз спали без одежды, прижимаясь к другу. С той лишь разницей, что перед тем, как провалиться в сон мы слова целовались, пока губы не заболели. И утром, перед тем, как он ушел на мостик, и перед обедом, когда он пришел в каюту, а я сидела и изучала информацию про Миран, доступ к которой он мне предоставил. И после обеда.
И мне было будто бы мало. После того, первого поцелуя в моем теле что-то изменилось.
Оно словно проснулось и четко посылало мне определенные импульсы. Меня как магнитом тянуло к миранцу, и с каждым его касанием это ощущение становилось все сильнее и сильнее, все полнее и четче. Когда я целовала его, моя боль уходила, когда он целовал меня, мне становилось легче. Это было так странно, но одновременно с этим правильно. И меня отпускало.
Глава 14: Полет и звонки
Крейсер ""Миранская комета""
Элина Илларионова
Следующий день полета получился довольно приятными и интересными.
Рин сводил меня на мостик и позволил задать все интересующие меня вопросы, касающиеся миранского крейсера, и даже посидеть за капитанской панелью. Познакомил с командой – своими подчиненными и коллегами, с техниками и пилотами, обслуживающими «Комету». Мы провели довольно много времени вдвоем в каюте. Он рассказывал о себе, о своей жизни. Я пыталась узнать о будущем муже как можно больше."
"Меня интересовало все: что он любит и не любит, чем занимается в свободное время.
И он рассказывал. А я слушала его голос, чарующий, приятный, глубокий и с каждым мгновением понимала – Рин мне нравится. Нравится, как мужчина. Нравится его спокойствие, основательность, нравится его сила. Нравится, как он мягко улыбается, как грациозно двигается. И я хочу узнавать его, открывать его для себя. Я искренне и по собственному желанию этого хочу. Чего было больше в этом желании - притяжения, вызванного пси-энергией или все же моих собственных чувств тяжело было понять.
Как бы то ни было, ситуация, в которую я угодила, уже не казалась мне ловушкой. Сближение с Рином в какой-то мере становилось для меня некой реабилитацией. Такой беспросветной, горькой обреченности я уже не ощущала. И радовалась этому, так как эти приятные ощущения давали мне...надежду.
В этот же день я связалась с Денисом. Мы проговорили почти час. Я убедила его в том, что пока со мной ничего плохого не случилось.
