Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
Хорошо, хоть сапоги теплые, Паша в прошлом году настоял на их покупке, выложив сумму в почти десять тысяч рублей. Для нас на тот момент это было очень затратно, но зато ноги не мерзли абсолютно. Эх, никогда, наверное, не перестану вспоминать мужа. Столько связано с ним, и сколько бы еще могло быть всего…
Задумавшись, поскользнулась, чуть не растянувшись на дорожке, ведущей к остановке, замахала руками в пушистых варежках, и все-таки бахнулась на попу, больно ударившись бедром и копчиком, зашипев и выругавшись себе под нос, а уже поднявшись, увидела, как от остановки медленно отъезжает автобус с нужным мне номером.
Ресницы заиндевели от холода и дыхания, я стояла, глядя из-под капюшона на дорогу в сторону, откуда должна была появиться маршрутка, и уже начинала жалеть, что так опрометчиво отказалась от жеста доброй воли от Шиловского.
Словно услышав мои мысленные стенания, их виновник резко тормознул рядом, опуская стекло со стороны пассажирской двери.
- Залезай быстрее! – голос Алексея был явно недовольным.
Я решила, что раз уж от судьбы не убежать, придется ей покоряться, послушно забралась в машину, с облегчением вытягивая ноги поближе к печке, снимая варежки и шапку.
- Я ж сказал, что довезу тебя, - продолжил свое старческое бухтение хирург, - а ты решила жопу поморозить.
- Подумала, что автобус быстро приедет, - сил спорить не было.
Усталость накатила как волна, оглушая и заставляя меня в каком-то отуплении смотреть сквозь лобовое стекло на дорогу, стелящуюся серо-белой лентой впереди. Шины с негромким шорохом катились по ней, было тепло, уютно, изнутри согревал кофе, снаружи – прогретый воздух автомобиля, успокаивающе бормотал что-то диджей на радио, и я сама не заметила, как уснула, вскинувшись только от стука закрывшейся водительской дверцы.
Резко подняв голову, захлопала глазами, словно подслеповатый филин, и тут же недовольно поморщилась, когда дверь с моей стороны открылась, впуская ледяной вихрь внутрь.
- Спишь совсем! – Шиловский отстегнул ремень безопасности, затем выдернул меня, словно дитя, наружу, сунул в руки шапку, натянул капюшон на голову и подхватил за талию.
