Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
– Какими судьбами, Алексей Александрович?
- Да вот думаю, что-то ты игнорируешь меня в последнее время, Валерия Игоревна, решил зайти, поинтересоваться, как ты вообще, - пожал плечами Шиловский, злясь.
Он увидел, как она засовывает ключ в замочную скважину, а затем внезапно навалился на нее сзади, просовывая руки под куртку и нащупывая выступающий живот.
Беременна!
В квартире, куда ворвался словно зверь, Алексей задрал на Лере свитер и уже точно убедился, что в карте вранья нет – девчонка определенно беременна, и срок приличный.
Дальнейший диалог плохо отложился в памяти Шиловского. Он пришел в себя только на улице, куда выскочил в расстегнутом пальто, злясь на пигалицу и на себя самого. Хотя, он точно помнил, как она выгнала его, словно собаку подзаборную. Шагая широкими шагами на проспект и тыкая в кнопки в приложении такси, Алексей выудил из кармана пачку сигарет и вновь закурил. Бросишь тут, как же!"
"- В Сосновку! – бросил он водителю подъехавшего автомобиля и вырубился на заднем сиденье, откинув голову на подголовник.
Глава 25
Первое мгновение я будто оторопела, но затем неуверенно положила руку на живот и погладила его.
- Эй, ты дала о себе знать! – засмеялась тихонько, вновь ощутив слабый толчок. – Это ты на папашу так среагировала? Ух, какой он, да?
К сожалению, Шиловский меня разочаровал. Нелепые подозрения, брошенные им в ярости и не от большого ума, словно проковыряли кровоточащую рану в душе.
Часы показывали двадцать три тридцать. Хорошо, что завтра воскресенье, можно отдохнуть и выспаться.
