Принцесса категорически отказывалась просыпаться, поэтому мы оставили ее в покое. Вместо этого спокойно поужинали, делясь впечатлениями о спасательной миссии."
"Подруга призналась, что к вечеру стала намного лучше чувствовать Связь со своей драконицей. Это означало лишь то, что ее прилет не заставит себя ждать.
После этого мы по очереди отправились принимать ванну. Окунаясь в бадью, я мечтала о том, чтобы вода забрала все ужасы и тягостные впечатления этого дня, но оставила те самые, невероятно приятные – я старательно оберегала воспоминания о восхитительном поцелуе с Рантаром Хардегартом.
Когда вернулась в нашу комнату, вытирая полотенцем волосы – можно, конечно, было подсушить их магией, но я боялась переусердствовать… Так вот, когда я вышла из ванной, оказалось, Хейди все так же мирно спала, а Брун протянула мне письмо, только что принесенное курьером.
Оно было от отца.
В нем лорд Росманн извещал, что решил присоединиться к армии Альянса. Он собирался поучаствовать в «маленькой заварушке», из которой надеялся вернуться живым и невредимым.
Но на всякий случай сообщал, что составил новое завещание, переписав на меня все имущество.
В конце своего послания отец указывал имя поверенного, к которому следует обратиться в случае «недобрых» вестей.
– Мне все это не нравится, – призналась я Брун, отложив в сторону письмо. – Уверена, норфолы ждут нашего нападения, и все пройдет не совсем радужно для Альянса. Они знают, что мы попытаемся уничтожить известный нам алтарь, и будут к этому готовы.
– Откуда ты знаешь, что наши собираются ударить именно по алтарю? – поинтересовалась Брун. – Может, они пойдут на столицу?
– Зачем нам их столица? – пожала я плечами. – Если наши войска не уничтожат проклятый алтарь, то норфолы продолжат сбивать острова. К тому же нужно найти и разобраться сразу с двумя, чтобы больше не было сюрпризов.
– Но никто не знает, где находится второй и откуда он вообще взялся, – подала голос Брун. – Скорее всего, норфолы обнаружили еще один Источник…
На это я кивнула, потому что слышала нечто подобное от Рантара.
Правда, мне не давала покоя совсем другая мысль.
– А что, если Беатрис Корсон соврала? – произнесла я задумчиво. – Причем глобально так соврала и продолжала это делать почти девятнадцать лет?
– О чем ты говоришь, Марша? – нахмурилась Брун.
– О том, что… Вдруг произошла огромная мистификация?
– Мистификация?
– Обман, – пожала я плечами. – Миф. Подлог, это можно называть по-разному.
