Женя Семёнова, похищенная кержаками и убитая на реке Карагач, получает второй шанс на жизнь. Пройдя границу между миром живых и мёртвых, она возвращается к своим похитителям — суровым сибирским молчунам. Теперь ей предстоит найти своё место в этом жестоком мире и встретиться с убийцей.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Запах цветущего кедра» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Женя Семёнова, похищенная кержаками и убитая на реке Карагач, получает второй шанс на жизнь. Пройдя границу между миром живых и мёртвых, она возвращается к своим похитителям — суровым сибирским молчунам. Теперь ей предстоит найти своё место в этом жестоком мире и встретиться с убийцей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Женя Семёнова, похищенная кержаками и убитая на реке Карагач, получает второй шанс на жизнь. Пройдя границу между миром живых и мёртвых, она возвращается к своим похитителям — суровым сибирским молчунам. Теперь ей предстоит найти своё место в этом жестоком мире и встретиться с убийцей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сегодня на Гнилой Прорве был пожар! Сгорел лагерь, где жила община. К счастью, обошлось без жертв. Разве вам не сказали об этом?
— Нет. Снимайте наручники!
Он стал ковыряться в замке.
— Скрыли. Они скрыли! Это чтобы вы не волновались за своего человека. Можете проверить, позвонить и спросить. Заодно убедиться, что разговариваете не с больным. Не с сумасшедшим! У вас же на Гнилой есть товарищ?
— Есть!"
"— И беспокоитесь за него?
— Конечно! Только позвонить не могу, наверное, села батарея.
— Но вы же видели — эти солдаты, милиция... Они при ехали с пожара! От них пахнет гарью, дымом!
— Верно, — встрепенулся Колюжный, вспомнив усталый ОМОН в кафе. — Я ещё подумал: как фашисты.
Гость не давал говорить, но и про наручники теперь не забывал.
— Они и есть фашисты! — с жаром продолжал он. — Но оставим, это они, как всегда, исполняли приказ. Я навёл справки ещё в Москве. И убедился: вы единственный разумный человек, способный выслушать меня, понять и помочь. Все остальные — сумасшедшие! Вы заметили, сколько сейчас людей, лавирующих на грани безумия? И это всё потому, что нет веры! А легковерного человека несёт, как сор. Да, я хочу сказать о другом! Я не могу больше оставаться здесь, Но решительно не к кому обратиться за помощью. В Усть-Карагаче даже адвоката нет! Человека некому защитить!
Он делал паузы и, казалось, в это время сглатывал под ступившие слёзы, стараясь при этом держаться мужественно. И в одной из пауз замок наручников щёлкнул и дужки разошлись.
— У вас отняли бизнес? — участливо спросил Вячеслав, забирая у него вилку. — Второй открою сам.
— Отняли, да. А теперь ещё и сожгли базу на Гнилой. Всё сгорело! А Распутин вынуждает меня вернуться на Гнилую Прорву!
— Кто?
— Распутин! Григорий Ефимович! Колюжного передёрнуло от знакомого уже детского, затаённого страха: генерал из ЦК и в самом деле был точной копией образа придворного «старца»! Эдакого киношного образа, который сложился и существовал в воображении как полузабытый сон, оставив лишь неуловимое его послевкусие. Вот на кого похож!
— Но ведь он только рядится под Распутина, — Вячеслав потряс головой. — Он же не настоящий. На самом деле это генерал...
— Самый настоящий Распутин! — горячо перебил Сорокин. — Перевоплощённый и бессмертный! И заметили: хромой! А это печать дьявола.
— Он в хоккей играл...
— Я знаю его семь лет, и всё это время он припадает на одну ногу.
Колюжного словно колким ветерком обдало: Сорокин источал безумие. И этот больной, шизофренический бред показался липким, навязчивым, ввергал в некое оцепенелое состояние прострации.
Вторая клешня наручников, однако же, распалась сама. Он поднял браслеты, сложил и спрятал в карман.
— Я предупреждал: некоторые вещи очень трудно понять и принять, — забухтел гость, — особенно непосвящённому...
