Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
Повинуясь ловчему инстинкту, Рассохин поднял нескольку щук и насадил жабрами на ветви — про запас, поскольку тушёнка закончилась. Потом сделал круг по острову и побрёл к краю луговины, где в кустарниках зависла мелкая сора. Мутной, непроглядной воды было ниже колена, густая волокнистая трава путала ноги, и каждая незримая кочка под сапогом казалась головой утопленницы. Всякий раз он ощупывал их, но под руками оказывались не волосы — осока."
"Скорее всего, тела растащило по всей пойме, и надо было ждать, когда схлынет половодье.
Амазонка уже обвыклась и теперь с некоей опаской сидела возле мёртвой Зарницы.
— Больше никого? — как-то обыденно спросила она и накрыла лицо краем одеяла.
Рассохин молча бросил рыбу в носовой багажник и спихнул лодку на глубину.
— Она — больная, — Анжела дрожала от холода. — В смысле — душевнобольная. И склонна к суициду. Все об этом знали. Она читала вслух свой роман... Там героиня по имени Зарница утопилась от неразделённой любви. Вечный сюжет...
Стас снял отсыревший от пота свитер, упаковал амазонку вместе с руками и сел на вёсла. И снова ему послышался стук топора, только теперь на кедровом острове.
Анжела согрелась, настороженно повертела головой.
— От неё так мерзко пахнет! — и капризно покосилась на зловещий свёрток возле борта лодки. — Я спать не могу. Давай спрячем в багажник?
— Потерпишь, — отозвался Рассохин.
Она некоторое время сидела покорно, втянув голову в плечи, забылась и на миг осмелела.
— Я поняла! Это не от неё пахнет. Твой свитер чем-то провонял...
Урезонить её хватило одного взгляда.
— У тебя пот какой-то... — она принюхивалась.
Однако снимать свитер не решилась, сползла с кормового сиденья на пол и устроилась спать с противоположной стороны от утопленницы. Похоже, её сонливость была спасением психики, лавирующей на грани падения в бездну. Через минуту под монотонное шуршанье уключин она и впрямь уснула, и блаженная полуулыбка вновь проявилась на зарозовевшем лице.
