Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре.
— Ты почему так долго торчал в Австралии? — спросила мама, приглашая к доверительному разговору. — Боюсь, ты однажды привезёшь мне какую-нибудь экзотическую невестку.
Ему нравилось подразнить её нескрываемое и строго ориентированное любопытство.
— Не исключено! — заявил Вячеслав. — Я весь в тебя. Ты тоже не курочек завела и не кроликов. Заморских мартышек.
— Только попробуй!
— Ничего, выдрессируешь. Если что, посадим в клетку.
— Опять куда-то собираешься? — подозрительно спросила мать, когда он уже нацелился ехать.
Вячеслав редко посвящал её в ближайшие планы, обычно ставил перед фактом, но тут признался, что рассчитывает сгонять в Сибирь на пару недель, на речку вовсе не горную — почти равнинную, с тихими заводями и кувшинками. И для пущей убедительности, спонтанно, дабы избавить от лишних переживаний, показал только что украденную фотографию.
— Тебе нравится такая обезьянка? Евдокия живёт на этой речке.
Мать глянула и ещё больше насторожилась.
— Славик, это же человекообразная тигрица. Да ещё с таким именем! Посмотри — мимика скрытой агрессии! Обрати внимание на вздутые ноздри при внешне спокойном лице. А глаза! И кожаный костюм, жёсткое волевое начало, желание доминировать и подавлять окружающих.
— Она — байкерша, мам! — засмеялся Вячеслав, хотя от слов матери стало как-то несмешно.
— Будь осторожен, — с тревогой предупредила она. - Держи её всегда впереди себя, не оставляй за спиной.
— Приведу на коротком поводке, — пообещал он.
Мама долгое время занималась первичной дрессировкой диких животных и отношение к ним переносила на всех незнакомых людей.
На встречу с Неволиной Колюжный приехал чуть раньше, но из машины не выходил, сидел рассматривал фото Евдокии Сысоевой, а на слуху были предупреждения матери. Тигрицу он не увидел — узрел что-то опасное и очень знакомое в образе экстремалки, однако неуловимое, как заспанный сон, как некое послевкусие. И сколько бы ни напрягал воображение, узреть хищницу не мог, тем паче в сочетании С таким редким патриархальным именем — Евдокия. Уворованная фотография была крупного плана, в анфас, и, несмотря на брутальный кожаный наряд, огромные, чуть раскосые глаза источали мирный, уютный покой. Где тут мама узрела скрытую агрессию? Нос тонкий, изящный, правильно очерченный и вовсе не раздутый...
Он закрепил снимок у лобового стекла, налёг на руль и, уставившись на байкершу, не заметил, как во двор въехал знакомый «Лексус» звезды. Оторвал от гипнотического тренинга внезапный звонок Неволиной.
