Какое это теперь имеет значение? Почему она не могла просто оставить подругу в покое? Почему ей так упорно хотелось, чтобы та решилась открыто заявить об их отношениях? Почему это казалось ей таким важным? Ведь самым важным было то, что они обрели друг друга. То, что знают, думают или говорят посторонние, вдруг стало для нее настолько несущественным, что она даже не могла понять, почему когда-то, в далеком прошлом, которое вообще-то отделяли от настоящего всего две недели, считала это основополагающим.
Не в силах решить, чем себя занять, Керстин улеглась на диван и включила пультиком телевизор, потом натянула на себя плед, который Марит купила во время одной из своих немногочисленных поездок домой, в Норвегию. От него веяло причудливой смесью запаха шерсти и духов Марит. Керстин уткнулась лицом в плед и несколько раз глубоко вдохнула в надежде, что запах сможет заполнить все пустоты тела. Несколько шерстинок угодили в нос, и она чихнула.
Ей вдруг ужасно захотелось увидеть Софи. Девочку, в которой было так много от Марит и так мало от Улы. Софи приходила к ней дважды и изо всех сил пыталась утешить Керстин, хотя сама, казалось, вот-вот сломается. За эти дни Софи разом повзрослела, что сказалось даже на ее внешности, придав ей вид какой-то болезненной зрелости. Керстин хотелось бы сделать ее вновь юной, стереть эту взрослость, перекрутить часы назад, вернуть щенячью незрелость, положенную пятнадцатилетним девочкам. Но она исчезла навсегда. Керстин также знала, что теперь лишится Софи. Девочка этого еще не понимала и явно намеревалась держаться за подругу матери, но жизнь этого не допустит. С одной стороны, ее потянет ко многому другому, к тому, что возьмет верх, когда уляжется горе, — к друзьям, мальчикам, вечеринкам, к школе, ко всему тому, чему положено присутствовать в жизни подростка. С другой стороны, Ула сделает все, чтобы помешать им поддерживать отношения, и со временем Софи устанет бороться. Ее визиты постепенно будут становиться все более редкими, а потом прекратятся вовсе. Через год или два они станут здороваться при случайной встрече на улице, возможно, обмениваться несколькими словами, а потом отводить взгляды и разбегаться в разные стороны. Останутся лишь воспоминания о другой, совместной, жизни, воспоминания, которые, подобно тонкому туману, будут рассеиваться, если они попытаются их удержать. Софи она потеряет. Это неизбежно.
Керстин рассеянно переключала каналы: в основном шли передачи, куда можно было звонить за большие деньги и угадывать слова. Страшно неинтересно. Мысли вновь вернулись туда, где часто блуждали в последние две недели.