Я не могу учиться, но они не хотят этого понять. Поэтому мне надо разбить их мечту. Раз и навсегда. Растоптать ее. Чтобы остались одни осколки.
Слезы лились у него по щекам, а исходившее от рук Симона тепло только усиливало боль. Он так устал от всего этого — устал чувствовать свою недостаточность, лгать о том, кто он на самом деле.
Мехмет медленно поднял голову. Лицо Симона оказалось всего в нескольких сантиметрах от его собственного. Симон вопросительно посмотрел ему в глаза и теплыми руками, от которых исходил аромат свежих булочек, смахнул со щек Мехмета слезы. Затем осторожно коснулся губами его рта. Мехмета поразило, насколько правильным ему показалось прикосновение этих мягких губ. А потом он растворился в реальности, о которой раньше имел лишь смутное представление, которую просто не осмеливался видеть.
— Я хотел бы немного побеседовать с Бертилем. Он у себя? — спросил Эрлинг, подмигивая Аннике.
— Впускаю, — коротко ответила она. — Вы ведь знаете, где он сидит.
— Благодарю, — сказал Эрлинг, снова подмигнув. Он никак не мог понять, почему его шарм на Аннику не действует, но утешался мыслью, что это вопрос времени.
Быстрым шагом пройдя до нужного кабинета, он постучал в дверь. Не получив ответа, постучал еще раз. Теперь за дверью послышались слабое бормотание и какие-то таинственные звуки. Эрлинга заинтересовало, чем же начальник полиции там занимается. Объяснение нашлось, когда Мельберг наконец открыл дверь. Вид у него был явно заспанный, а на диване позади него лежали плед и подушка, отпечаток которой отчетливо виднелся на лице хозяина кабинета.
— Черт возьми, Бертиль, что это ты решил прикорнуть посреди дня?
Эрлинг тщательно продумал, как ему лучше держаться, и решил для начала избрать легкий, дружеский тон, а затем перейти к серьезности. Обычно он справлялся с Мельбергом без особых проблем. В вопросах местного управления, попадавших к нему на стол и требовавших вмешательства полиции, он с помощью лести и взяток, состоявших из пары бутылок хорошего виски, совершенно безболезненно добивался успешного сотрудничества. И не видел причин для того, чтобы на этот раз вышло по-другому.
— Ну, знаешь ли, — с некоторым смущением ответил Мельберг, — в последнее время так много всего навалилось, что силы на исходе.
— Да, понимаю, вам приходится тяжело, — согласился Эрлинг, с удивлением заметив, что лицо комиссара сильно покраснело.
— Чем могу быть полезен? — спросил Мельберг, указывая на кресло.
Эрлинг уселся и с глубоко озабоченным лицом изрек:
— Дело в том, что мне только что позвонил продюсер шоу «Покажи мне Танум» Фредрик Рен. Похоже, кто-то из твоих полицейских побывал в краевом клубе и наделал изрядного шума. Они даже грозили запретить съемки.