Власти городка Танумсхеде устроили съемки реалити-шоу, но одна из участниц, Барби, была найдена мертвой. За этими смертями стоят загадочные события в разных городах Швеции и разные годы. Между убийствами и загадочными записями о Гензеле и Гретель кроется неразгаданная связь.
Зачем им был нужен кто-то еще? К чему было сталкиваться со всем тем безобразным, что, как они знали, существовало за пределами их мира? Знали с ее слов. Да он бы там и не выжил. Она всегда это говорила. Он был неудачником. Постоянно ронял вещи, опрокидывал, разбивал. Выпусти она их во внешний мир — приключилось бы нечто ужасное. Неудачнику там не выдержать. Но она всегда говорила об этом так ласково. «Мой неудачник», — говорила она. «Мой неудачник».
Ее любви ему хватало. Хватало и его сестре. Во всяком случае, чаще всего.
Вся нынешняя программа — просто отстой. Йонна безразлично брала товары с ленты и считывала коды. По сравнению с этим «Большой Брат» казался прямо рок-фестивалем. А тут — ну полный отстой! Хотя чего, собственно, жаловаться? Она ведь видела предыдущие сезоны и знала, что в дыре, куда их засунут, им придется не только жить, но и работать. Но сидеть за кассой в идиотском супермаркете! На такое она никак не рассчитывала. Утешало лишь то, что сюда же попала и Барби. Она сидела за кассой позади Йонны, с трудом втиснув силиконовые груди в красный передник, и Йонне все утро приходилось слушать ее дурацкую болтовню и попытки всех, от писклявых малолеток до отвратительных стариков с распутными голосами, завязать с Барби беседу. Неужели они не соображают, что с такими, как Барби, не разговаривают — им просто выставляют море спиртного, и путь открыт. Идиоты.
— О, как приятно будет увидеть вас по телевидению. И разумеется, наш маленький городок. Я даже представить себе не могла, что мы тут, в Танумсхеде, станем известны на всю страну. — Нелепая маленькая тетка стояла перед кассой, жеманясь и периодически с радостной улыбкой поглядывая в сторону привинченной к потолку камеры. Она настолько тупа, что до нее не доходит: это и есть лучший способ не попасть ни в одну серию. Взгляды прямо в камеру — абсолютное табу.
— Триста пятьдесят крон и пятьдесят эре, — устало произнесла Йонна, глядя на тетку.
— Вот как, ну конечно, вот моя карточка, — залепетала жаждущая телевизионной известности тетка, прокатывая карточку Visa. — Ой, теперь главное вспомнить код, — прощебетала она.
Йонна вздохнула и задумалась: не отделаться ли ей от всего этого, начав прогуливать прямо сейчас? Ссоры с заведующими и тому подобное продюсеры обычно обожают, но сейчас, пожалуй, еще рановато. Придется потерпеть недельку-другую, а там, как правило, можно начинать артачиться.
