Возле подсобки врезаюсь в человека, которого хотелось бы видеть меньше всего сейчас. Сразу понимаю кто это, голову поднимать не надо. Этот запах, узнаю его из тысячи, кажется.
- Выглядишь, как зомби, - надменный тон голоса, но при этом никакой издевки.
- Родилась под нужной звездой просто, - сухо отвечаю и делаю шаг в сторону, хочу обойти Матвеева. Он резко хватает меня за руку, но не тянет на себя, просто останавливает. Заставляет взглянуть в его ледяные глаза, а мне нельзя, потому что тогда он точно заметит мой отчаянный порыв сдержать слезы.
- Все нормально? - Не спрашивает, а шепчет. А я смотрю и не могу понять, почему из всех людей в этой огромной гимназии именно человек напротив не испытывает ко мне призрения. Ведь он стоит на самом пьедестале, на вершине Эвереста. Осознавать это страшно, потому что хочется бежать подальше и не оглядываться.
- Нормально, - резко отзываюсь и выхватываю руку. - Урок начнется вот-вот, мне нужно идти. - Зачем-то добавляю и залетаю пулей в подсобку. Считаю до пяти и молюсь, чтобы дверь не открылась. Потому что уже шмыгаю носом, прикусываю соленый край нижней губы. Не хочу, чтобы меня такой видели. Никто. Никогда. В этом огромном мире не осталось человека, кого бы я смогла впустить в свою Вселенную. Ни за что. Слишком страшно. Ведь однажды все уходят. Сначала Мама. Потом и папа. Затем и школьные друзья, которые весело улыбались мне в начальной школе. Все ушли. Никого не осталось.
Сделала пару тяжелых вдохов, как читала в одной книжке. И удивительное дело, смогла немного успокоиться. Звонок разнесся эхом по коридору, а мне намекнул, что пора идти в обитель зла. Взяла тряпку с полки и на ватных ногах направилась в классе. К счастью, Матвеев уже ушел, когда я вышла. Не хотелось бы столкнуться с ним вновь.
В кабинете народ очень громко общался, а то и смеялся. Переступать порог не хотелось совсем. Однако выбора нет, стиснула зубы, как обычно, собственно говоря, и вошла в класс. К моему удивлению, я не произвела эффекта ядерной бомбы. Пару зевак обратили на меня внимание, но главное, что Титов был увлечен своим телефоном.
Молча прошла к парте и не поверила своим глазам. Она была чистой. Никакой краски не было. Оглянулась по сторонам, даже глаза протерла. Уборщица что ли. Когда только успела. Мысленно поблагодарила женщину и уселась на стул. Тут и учитель вошел. Окинул свирепым взглядом, явно не предвещавшим ничего хорошего.
— Самостоятельную будем писать, весельчаки, — грозно сообщил Вячеслав Игнатьевич.
