Записки выдающегося двоечника описывают школьные будни и внутренние конфликты героев. История связана с соперничеством и недопониманием между учениками, такими как Серёжа и отличница Сереберцева. Возникает напряжение вокруг оценок и личных отношений в атмосфере школы.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Записки выдающегося двоечника»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Записки выдающегося двоечника описывают школьные будни и внутренние конфликты героев. История связана с соперничеством и недопониманием между учениками, такими как Серёжа и отличница Сереберцева. Возникает напряжение вокруг оценок и личных отношений в атмосфере школы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Артур Александрович Гиваргизов Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Записки выдающегося двоечника описывают школьные будни и внутренние конфликты героев. История связана с соперничеством и недопониманием между учениками, такими как Серёжа и отличница Сереберцева. Возникает напряжение вокруг оценок и личных отношений в атмосфере школы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Три, – стала торговаться бабушка.
– Пять, – согласился Гаврилов.
– Сколько стоит груша? – спросила бабушка.
– Десять, – сказала Сереберцева.
– Ого! – сказала бабушка. – Она большая и жёлтая, значит, с химией.
– Может, тогда пять? – робко сказала Сереберцева.
– Три, – согласилась бабушка.
А Зубов кашу не продал, потому что к нему никто не подошёл, и в конце концов он проголодался и сам её съел.
А Кулаков напробовался квашеной капусты и солёных огурцов и теперь хотел пить.
Потом Гаврилов, Сереберцева, Зубов и Кулаков пошли домой, и Гаврилов сказал:
– Вот видите, в школе Сереберцева получает пятёрки, а я – тройки, а в жизни наоборот. Так кто из нас настоящий отличник?
– Да, – согласился Зубов, – настоящий – Гаврилов.
– И я так думаю, – сказал Кулаков.
– Здравствуйте, дети! Сейчас произойдёт чудо. Сейчас я сяду за рояль, и вы услышите журчание ручейка, шёпот листвы и т. п. Ну как, слышали? Отвечаем хором.
– Да, прям как настоящие!
– Кулаков, ты тоже слышал?
– Вера Петровна, я слышал, как Коробкин прошептал Клеточкиной: «Клетка, я тебя люблю».
– А она сказала: «Я люблю Уткина». И ещё…
– Хорошо, Кулаков, садись. Уткин, ты любишь Клеточкину?
– Нет, я люблю Ручкину, а Ручкина любит Полотенцева, а Полотенцев любит Корзинкину, а Корзинкина любит Мячикова, а Мячиков…
– Стоп, Уточкин. Хватит! Мне надо подумать, как дальше вести урок.
– Если можно, Вера Петровна, что-нибудь металлическое, для души. А то мы очень сильно страдаем.
– Ну хорошо. Сейчас произойдёт чудо. Сейчас я сяду за рояль, и вы услышите грохот скатывающейся с лестницы нержавеющей кастрюли. Слышите?
– Да, Вера Петровна, в кайф.
На стене в кабинете русского языка между портретом Петра Ивановича Карпова, дедушки Веры Петровны, и портретом Ивана Васильевича Соколова, её двоюродного брата, появился портрет неизвестного мужчины без бороды.
– Это – Пушкин, – сказала Вера Петровна, – поэт.
– А кем он вам приходится? – спросил Кулаков. – Что-то он на вас не похож.
– Правильно, – согласилась Вера Петровна. – Он мне не родственник.
В классе послышалось взволнованное перешёптывание.
– Тогда его надо повесить в коридоре, там, где висят портреты ваших знакомых, – сказала Сереберцева. – Или в конце класса – между сестрой вашего мужа и её старшей дочерью Дашей.
Вера Петровна улыбнулась и машинально поставила Сереберцевой пятёрку в журнал.
– Нет, ребята, – сказала она, – вы не правы. Если бы не Александр Сергеевич Пушкин, неизвестно, что бы со мной сейчас было. Может быть, я была бы фальшивомонетчицей. Благодаря Пушкину я полюбила литературу и стала учительницей. Поэтому он мне тоже как родственник – как дядя.
