Автор
Внезапно парень решает жениться. Горелый, как всегда, остается молчаливым наблюдателем этой новой для себя ситуации. Окончательная дата приближается — не так уж и близко. Задумчив и сосредоточен на подготовке к свадьбе.
Так что ни о каком долге речи быть…
— Нет уж, прокурорша… — опять усмехается Горелов, — не-е-ет…
Это “не-е-ет” он тянет хрипло и жутковато, словно рычит, и меня опять пробивает первобытным каким-то страхом. Невольно сцепляю ладони перед собой, прекрасно понимая, что по полной подставляюсь, показывая свой испуг. Но никак не могу это контролировать…
— Ему было проплачено… И у меня были планы на эти шесть лет, знаешь… И в них не входили ежедневный спорт, дрочка и труд в столярном цехе на благо хозяина.
— Еще раз, что тебе надо?
— Компенсация, прокурорша.
— Какая? Что за чушь?
— Обычная. Моральная. Знаешь… — он наклоняется еще ниже, по медвежьи наваливаясь на столбик беседки, и тот опасно скрипит у меня над головой, а Горелов понижает опять голос до пугающего хрипа, — знаешь… Все эти шесть лет… Я думал о том, как выйду… И найду тебя…
— Зачем? — перебиваю я его, не в силах уже терпеть этот напряг, невыносимо! Надо его не слушать, а гнать отсюда! — У меня нет денег, да даже если б и были…
— Да какие бабки, ты чего, Карина Михайловна? — клыкасто улыбается он, — мне бабки не нужны… Никакие бабки не покроют, не вернут мне мои шесть лет…
— Тогда чего тебе надо, Горелов?
— Все эти пять лет, Карина Михайловна, я думал о том, что выйду, найду тебя… — тут он делает паузу и наклоняется еще ниже, к уху практически, и каких трудов мне стоит не отшатнуться все же в этот момент, одному богу известно, — и выебу так, чтоб визжала…
Сердце замирает где-то в горле, ощущаю, как пот течет по спине, а сжатые пальцы холодеют.
А Горелов, между тем, продолжает шептать хриплым, жутким голосом невероятные пошлости, гадости:
— Поставлю раком и буду драть, как шлюху, как тварь последнюю… И так много, много раз… Пока пощады не запросишь…
Я больше не могу терпеть и прерываю этот поток грязи.
Удар получается хлесткий, такой, что рука на мгновение отнимается, а ладонь горит.
Горелов моргает в изумлении, словно не ожидал ничего подобного! Неужели думал, что слушать буду?
Пользуясь его кратким замешательством, бью еще раз, с огромным наслаждением и полной отдачей припечатывая вторую ладонь!
И как-то даже на душе легче становится! Терапия, определенно! Надо еще раз повторить!
Но третьего раза не получается, потому что Горелов приходит в себя и перехватывает за запястье.
