Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
И, разумеется, наше правительство не может не навариться на этом. Дошло до того, что обычных родителей могут лишить прав на совершенно здорового ребенка, если они якобы с ним жестоко обращаются. Например, дает под зад ремнем. И все только ради денег. Весь мир крутится вокруг них.
Да, да, да. Все так. Вся неприкрытая фиговым листиком правда о том, как много в мире уродов, которые в лепешку разобьются, только чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты. И не важно насколько они страшные. А если ты девочка без рода, документов, просто душа на продажу, то остается либо в проститутки, либо нарываться на побои и сбегать в неизвестность.
— И зная все это, — выговариваю дрожащим голосом. — Вы стали делать то же самое. Вы стали частью этой гнилой системы!
Юра кивает, не став отрицать очевидное, но тут же говорит, пока я не начала колотить его руками.
— Самое интересное, что любая система работоспособна, если не начинает гнить изнутри. Как растение. Поначалу это можно не заметить, но любое растение гибнет, если сгнил корень.
— Вы корень? — доходит до меня как-то резко, выстрелом. Грубо и ясно.
Мы подъезжаем к небольшому белому зданию, где стоят люди в черных масках.
— Заказчики, — объясняет Юра. — Всегда есть те, кто делает заказ. И наша работа заканчивается, когда одна контора передает детей другой конторе.
— А потом? — выдыхаю сипло.
— А потом происходит примерно одинаковый сценарий.
В один момент подъезжает черная машина, из нее вылетают вооруженные люди и фактически воруют ту, в которую в очередной раз пересадили детей.
— Это нормальная практика, — объясняет он на мой раскрытый от удивления рот. — Когда одни воруют у других, а власти как бы ни причем.
Юра больше не произносит ни слова и везет меня еще на несколько кварталов вперед. А там детей высаживают и ведут в обычную больницу, каких в Англии, где мы находились, полно.
В голове хаос, мысли мечутся никак не связываются воедино. Это же так просто. Так легко. Почему же я не догадалась.
