Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
Пришла спросить, почему ты плакала.
— Я не плакала, — напрягаюсь всем телом. Закрываюсь на все засовы, чтобы она не увидела мелькнувших эмоций. Но последнее время держать чувства в себе все сложнее.
— Я вижу тебя на работе почти каждый день. На лице всегда эта дебильная улыбка. Это, знаешь ли, раздражает. Человек не может быть счастлив настолько, особенно после того дерьма, что тебе устроила на свадьбе Надя.
— А что она устроила? — вот уж точно недоумеваю. И на внезапный интерес Вики. И тем более на поступок Нади, который в общем-то не мог навредить.
Вика осматривает гнездышко и с типичным мажористым «м-да» напоминает:
— Тогда возвращаемся к тому, с чего начали. Почему ты плакала?
Ей рассказывать вообще ничего не хочется. Да и опасно это, но у меня под ложечкой сосет, что сейчас это необходимо. Не будь у меня интуиция такой пророческой и спасающей порой от самой страшной задницы в виде попытки склонить меня к групповому сексу или выстрелу в голову, я бы никогда ее не слушала.
— Выстрел из прошлого в виде покупателя с аукциона, — выдаю на одном дыхании и жду, что ее глаза расширятся, что она удивится и даже, может быть, скажет: «Ого!».
Но она опять меня поражает своим равнодушием.
— Ну и что? Ты же была путаной. Ты теперь из-за каждого встреченного клиента будешь рыдать?
Сначала в мозгу пульсирует желание вцепиться Вике в глотку и кричать: «Я не такая! У меня не было клиентов!».
— Спасибо, Вик, — немного ошарашена от всего этого. — Ты права. Из-за каждого клиента точно рыдать не стоит.
— А сколько…
— А зачем ты пришла? — спрашиваю в лоб, перебивая и не давая ей задать дебильный вопрос.
— У тебя есть выпить? — тут же оборачивается она кругом и идет к холодильнику. — Боже, только не говори, что ты еще и не пьешь?
Пока она со стоном достает вишневый сок, я все-таки сажусь на диван и в прострации за ней наблюдаю. Странная она. Красивая, успешная. Но одинокая…
— Знаешь, после такой профессии ты стала святой.
