Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
— Ну, откуда я знаю? — хохочет она и прибавляет газу, на что у меня возникает очередное желание расправиться с ней самым тяжким методом. Ну что за детский сад в конце концов?
— Тогда зачем это все? Отвези меня домой. А лучше останови машину, и я выйду.
— Но, если сойдешь, я позвоню Наде и скажу, что ты работаешь у меня.
— Она не знает?
— Думаю, что нет. Иначе бы уже заявилась с требованием тебя уволить.
— Скажи, Вика, а это нормально, да, искать себе приятелей или любовниц за счет шантажа? Вас всех этому в какой-то особой школе учат?
— Все всех всегда шантажируют.
— Падальщиков — я бы сказала, — отвечаю, понимая, что во многом она права. Хотя в семье Васи я не помню такого уж явного шантажа, скорее уговоры на ту или иную тему.
— Давай поедим, я проголодалась. Потом я отвезу тебя домой и всю следующую неделю не буду строить из себя мегеру.
— А, то есть это не состояние души?
— Ха-ха, — усмехается она и тормозит возле ресторанчика, что прилегает к многоэтажке и выглядит как европейский домик. Да и название говорит само за себя — «Бавария». — Здесь самые вкусные сосиски в городе.
— Даже думать не хочу, почему ты по всему городу искала сосиски, — поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, а она показывает язык и выходит из машины. Я за ней. В пабе немноголюдно, еще только шесть.
Так что мы занимаем один из центральных столиков на втором этаже, где открывается вид на бар и весь зал первого этажа.
— Что ты будешь пить? — спрашивает Вика, а я смотрю строго и напоминаю.
— А кто меня домой обещал увезти?
— Такси с этим прекрасно справится, — пожимает она тонкими плечами и заказывает пришедшему официанту ассорти из сосисок. Себе бокал красного пива, а мне…
— Сок, пожалуйста. Вишневый. Можно сразу литр.
— Так жить нельзя…
— Ты себе это в зеркало говори по утрам, когда видишь опухшее лицо.
— Подерзи мне еще. Мне Камиля с его нравоучениями хватает.
Имя лучшего друга Никиты сразу всколыхивает море внутри меня. Теперь там шторм, а мое спокойствие стремительно тонет в воспоминаниях о Никите и о том, что мы пережили за две недели. И Камиль был невольным участником тех событий. Конечно, он кобель и пытался меня соблазнить, а Никита ревновал, и порой это выливалось в потоки обжигающей страсти.
