Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
Ну ляпнула я, что ты пришла к нам работать. Ну попросила она меня сказать, если замечу тебя с Никитосом, сразу позвонить ей. И прежде чем обижаться, подумай, что я ни словом ей не обмолвилась, как ты обжималась с ним в подсобке ресторана.
— Ты знала?
— Ну так… Мы с Камилем потом этого придурка домой приволокли. А он всю дорогу: «Дай губы, дай губы». Ясно, что ты не сразу ушла.
Стыдно становится неимоверно. Особенно, зная, как сама Вика относится к изменам.
— Ничего не было… — оправдываюсь я и снова смачиваю горло соком.
— Да не объясняй, — отмахивается она, а меня вина гложет. И я для себя решаю, что больше не подпущу Никиту, пока он не разведется. Если разведется. — Я, конечно, волнуюсь за Надю, но она прекрасно знала, что выходит замуж за чужого мужика. Ей мама в голову втемяшила, что Самсоновы это путь наверх. Хотя, честно сказать, не понимаю, куда выше.
— Они верят, что Никита может стать президентом? — с трепетом интересуюсь я, ощущая, как внутри разбивается стеклянный шарик надежды, а я босыми ногами по осколкам хожу.
— Верят, — кивает Вика. — У него есть все шансы. За ним идут, да и поддержка мощная.
— Он слишком благородный для этого.
— Точно, — хохочет Вика. — Было очень благородно шантажировать тебя, чтобы регулярно иметь. Ты там у него в штанах нимб не обнаружила? Алтарь его причиндалам еще не возвела. Серьезно веришь, что он разведется?
— Считаешь меня дурой?
— Да, — честно так, без прикрас.
— Я так и делаю, — убеждаю саму себя, пока горло стягивает удавкой.
— Ты живешь им. И да, я буду рядом, чтобы ты не наделала глупостей, а главное не натравила на себя Надю. И ты можешь мне говорить, сколько угодно, что ее не боишься. Но твою жизнь она может превратить в ад.
Сразу руки тянутся к животу. Но я останавливаю себя. Не стоит Вике знать.
— Я должна быть тебе благодарна?
— Нет, пока, собственно, не за что.
