В Нью-Йорке летит пассажир из Москвы: дождь и промозолившие лицо люди — так кажется Нестеренко, когда он садится в лимузин. Но стою ли ты на пороге чужой страны или родной — всегда есть что у隐瞒原著作者和书名。《封印者》讲述了一位莫斯科商人意外登上前往纽约的飞机后，所经历的惊心动魄的故事。暴雨、冷峻的人群，以及他内心深处对家的渴望交织在一起，形成了一幅动人心弦的画面。...
Варяг внимательно посмотрел на Платона, а потом отрицательно покачал головой:
– Это неправда. У меня ничего нет, вот разве что кроме этой одежды. Я всего лишь хранитель кассы, которая принадлежит нашему обществу.
– Вот как ты рассуждаешь. Ты неисправимый романтик или... закоренелый вор. Может быть, я и ошибаюсь, но мне не однажды приходилось встречать людей, у которых органично уживаются эти противоположные крайности. Думаю, сын мой, ты именно из таких бедняг...
Варяг посмотрел в сторону порога, где с десяток офицеров не без интереса наблюдали за чудачествами смотрящего.
– Мне ужасно больно, что из-за меня страдают мои близкие, и я ничего не могу поделать с этим! Так сложилось, что я не принадлежу себе, – в голосе смотрящего послышались нотки обреченности.
– И ты не пробовал поменять свою жизнь, чтобы облегчить страдания своим близким и тем людям, которых любишь ты и которые любят тебя? – участливо спросил священник.
Варяг отрицательно покачал головой:
– Это невозможно. Судьба так распорядилась мной, что я не принадлежу себе.
– Кому же ты принадлежишь, сын мой? – продолжал допытываться Платон.
– Братству честных людей, – с достоинством отвечал Варяг. – Мы делаем все, чтобы облегчить участь обездоленных и тех, что находятся в тюрьмах. Именно братство – моя настоящая семья. И я ничего не могу с собой поделать и не могу жить по-другому.
– А ты пробовал?
Варяг отрицательно покачал головой:
– Нет.
Священник участливо продолжал:
– А ты задумывался о том, что тебе следовало бы начать новую жизнь? Может, в этом случае ты тогда не доставлял бы своим близким столько боли?
Варяг печально улыбнулся:
– Даже если бы я захотел, то у меня все равно ничего бы не получилось, я не умею жить по-другому. Наверное, это моя судьба – приносить боль своим близким. Вы прощаете мне мои грехи, святой отец?
Отец Платон печально вздохнул:
– На то я и поставлен господом, чтобы отпускать грехи, – с этими словами церковник накрыл Варяга епитрахилью.
Варяг притронулся губами к кресту:
– Спасибо, отец Платон, за всепрощение.
– А теперь давай поговорим о мирском, – неожиданно проговорил отец Платон. – Я ведь тебя, сын мой, уже вторую неделю здесь дожидаюсь.
– За что такая честь, святой отец?
– Тебе привет от Егора Сергеевича Нестеренко, – почти шепотом произнес священник.
