В Нью-Йорке летит пассажир из Москвы: дождь и промозолившие лицо люди — так кажется Нестеренко, когда он садится в лимузин. Но стою ли ты на пороге чужой страны или родной — всегда есть что у隐瞒原著作者和书名。《封印者》讲述了一位莫斯科商人意外登上前往纽约的飞机后，所经历的惊心动魄的故事。暴雨、冷峻的人群，以及他内心深处对家的渴望交织在一起，形成了一幅动人心弦的画面。...
Одни только запонки на его белой рубашке стоили таких денег, каких ни один из здешних обитателей не видел за целую жизнь! Не прошло и часа, как предостережения отца Платона стали сбываться.
– Курить есть? – грубовато спросил один из бомжей с густой копной темно-коричневых волос, длинных и спутанных, будто шерсть мамонта.
Варяг не отозвался, он продолжал сосредоточенно разглядывать прямо перед собой серую цементную стену. Глаза у бродяги сверкнули:
– Ты чего, глухой, что ли?
– Отвали! – жестко отрезал законный.
– Не понял! – приподнялся «мамонт». – Он что, грубиян?!
Рядом угрожающе зашевелились сразу несколько человек, еще минута, и смотрящий будет втоптан в пол тремя десятками бичей. Подполковник Шунков был прав, когда ненароком обронил, что приемник-распределитель для вора куда худшее наказание, чем строгий режим колонии. Здесь бомжи у себя дома! И правит здесь балом Господин Беспредел. Варяг был уверен, что вертухай с интересом будет наблюдать через «амбразуру», как немытая стая бродяг станет растаскивать по частям его крепкое мускулистое тело.
– Вижу, что борзой, сучара! – тем временем продолжал наезжать на него «мамонт». – А ну встань, когда с тобой дядя Саша разговаривает!
Блатной мир – это серьезная штука. В нем не признается понятий «понарошку», и каждое произнесенное слово должно быть вымерено со значением «поступать по правде». Бродяга сделал широкий замах ногой, но Варяг левой рукой мгновенно перехватил штанину, а сложенными пальцами правой ладони что есть силы ткнул «мамонта» в пах.
– Стоять, братва! – махнул рукой один из бичей, очевидно, наиболее авторитетный среди них.
Варяг приготовился умереть. Просто. Безо всякой внутренней дрожи. Не однажды костлявая бесцеремонно хватала его за шиворот, и от ее легкого прикосновения зарождался в груди пронизывающий холод. Смерть всегда приходит незваной гостьей, оскалится щербатой улыбкой и объявит, что пора «на небеси».
