В Нью-Йорке летит пассажир из Москвы: дождь и промозолившие лицо люди — так кажется Нестеренко, когда он садится в лимузин. Но стою ли ты на пороге чужой страны или родной — всегда есть что у隐瞒原著作者和书名。《封印者》讲述了一位莫斯科商人意外登上前往纽约的飞机后，所经历的惊心动魄的故事。暴雨、冷峻的人群，以及他内心深处对家的渴望交织在一起，形成了一幅动人心弦的画面。...
– Не обессудь, какие уж есть, – развел руками генерал.
– А вы не боитесь, что совершаете ошибку, сажая меня? – осторожно полюбопытствовал смотрящий.
– Куда ты клонишь? – нахмурился Калистратов, которого уже начинал раздражать назидательный тон вора.
Варяг слегка прибавил шаг, и генералам пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не отставать от его долговязой фигуры.
– К тому, что все это уже было! Вспомните, какой беспредел царил в России, когда вы пересажали всех законных, – тем временем говорил Владислав.
– Не дождешься! – резко перебил Артамонов.
– Ты поедешь в Сибирь, – сдержанно заговорил Калистратов.
– Я не навязываю своих взглядов, – пожал плечами Варяг. – Мое дело предупредить о надвигающемся беспределе. А он придет очень скоро!
– Ну-ну, – неопределенно хмыкнул Калистратов.
Варяг говорил так, как будто бы знал нечто такое, чего им никогда не суждено понять. А это раздражало!
– А не вернуться ли нам обратно, что-то больно темно здесь стало.
– Закалки у тебя нет, Семеныч, – серьезно заметил Варяг. – Тебе бы со мной на пару годков в Сибирь! Тогда о такой мелочи, как комары, давно бы позабыл. Бывает, они так искусают, что все руки до кровищи издерешь, а потом кожа язвами покрывается. А когда все-таки заживает, то шрамы остаются.
Варяг развернулся и зашагал вместе с генералами в обратную дорогу. Владислав оказался между ними. Все трое шли неторопливо, задевая друг друга локтями.
– Надеюсь, что такая закалка меня обойдет стороной.
– А вот этого не скажи, – погрозил пальцем Варяг. – В этой стране от тюрьмы и от сумы зарекаться нельзя. А потом ведь и законы у нас такие, что похожи на кочки на болотах – шаткие! Так что не божись, Семеныч!
– Ладно, поговорили... – оборвал его Калистратов.
