Слишком рано жизнь дала мне жестокий урок.
— О чем вы?"
"— Мой отец был невероятно жестоким человеком и превратил жизнь моей матери в ад. Пришел день, когда она выпила едва ли не пузырек настойки опия, чтобы избавиться от страданий. Но для меня выхода не было. Пришлось терпеть приступы его ярости и, хуже того, извращенные ласки, до тех пор пока мне не исполнилось шестнадцать. В тот год он нашел мне жениха. Я не возражала, хотя будущий муж был гораздо старше меня. Видите ли, я посчитала это спасением и средством уйти из дома.
Лавиния ничего не ответила, хотя ей показалось, что сухие листья на могиле зашуршали громче. Она чувствовала, что Аспазия говорит правду.
— Однако я снова очутилась в аду, только иного рода. Мой муж был так же злобен и бесчеловечен, как отец. К счастью, мне невероятно повезло, что вскоре после свадьбы разбойник застрелил его, когда он поздней ночью возвращался домой из Лондона. Несколько месяцев спустя лихорадка убила отца.
— Вам нет нужды говорить со мной о подобных вещах, Аспазия. Я знаю, насколько болезненна такая исповедь.
— Да. Настолько, что я никогда никому не рассказывала об этом. Кроме Закери. Даже Тобиас ничего не знал. Но я хочу, чтобы вы поняли. В семнадцать лет я оказалась одна на всем белом свете и владелицей значительного состояния. И твердо решила, что больше не позволю ни одному мужчине управлять своей судьбой.
— Я знаю, что вы должны были испытывать, — спокойно кивнула Лавиния.
— В двадцать пять я встретила Закери. Тогда я уже была светской женщиной и имела любовников, но сама никогда не любила. И мысли не допускала, что какой-то мужчина способен меня одурачить. Но все мои убеждения и стройные планы развеялись как дым, когда я отдала сердце Закери.
Мертвые листья посыпались вниз, словно разбросанные пальцами скелета.
— Могу только представить, что вы ощутили, узнав, с каким человеком хотите связать свою жизнь, — вздохнула Лавиния. — Но когда вы его раскусили?
— Мои подозрения возбудило не одно какое-то обстоятельство, а ряд незначительных событий, внезапно сложившихся в очень определенный узор, который я больше не могла игнорировать.
— Какие именно события?
— Прежде всего это настойчивый интерес к расследованию Тобиасом таинственных убийств. Совершенно непонятные появления и исчезновения, хотя у Закери всегда находились превосходные, совершенно правдоподобные объяснения. Однажды совершенно случайно я узнала, что он солгал мне насчет того, где был прошлым вечером. И, как оказалось, именно накануне Мементо Мори совершил очередное преступление.
— И тогда вы поняли, кто убийца?
— Нет, — покачала головой Аспазия, сплетая пальцы. — Честно говоря, я посчитала, что Закери, вероятно, изменил мне. Думала, что сердце у меня разобьется.