Автор
Женщина воспитывает сына в одиночку, после того как муж выставил её за дверь. Спустя пять лет её жизнь наладилась, но вернувшийся в её судьбу влиятельный бывший муж грозит лишить её всего. Перед героиней встаёт нелёгкий выбор между прошлым и будущим.
– А я…
Не знаю, откуда у меня взялись силы. Я всё-таки оттолкнула его. Всего на секунду, которой мне хватило только чтобы повернуться к Жене лицом. Его глаза сверкали, каждая черта лица была каменной.
– А ты сам от меня отказался, – мой голос был почти таким же сиплым, как и его. – А теперь что? Хочешь?
– Я всегда хотел тебя, Настя, – неуловимое движение, и он заставил меня втиснуться в решётку. – С первой встречи. Как увидел тебя на проклятом льду…
Он не договорил. Вместо этого крепко ругнулся и снова поцеловал меня. Губами я поймала последнее «пошло оно», а больше ничего не разобрала. Да и не хотела разбирать. Я обхватила его за шею и прижалась к нему сама. Шире раскрыла рот, впустила его язык. Халат упал под ноги, я задрала рубашку Жени и прошлась ногтями по животу. Мышцы его напряглись. Ремень царапнул кожу, секундный взгляд – душу. Коленом он раздвинул мои ноги и почти грубо коснулся промежности. Возбуждение было таким острым, что я едва не застонала. Сдержалась, но уже в следующий миг стон всё-таки сорвался с губ. Внутри оказались два пальца. Несколько резких толчков, мгновение пустоты – и он внутри. Одно движение, чтобы доказать – я его. Его, как бы ни противилась.
– Ни одну бабу в жизни я так не хотел, как тебя, – он приподнял мою ногу, проникая глубже в меня. Стремительно, быстро, будто пытался унять голод.
Я вцепилась в его плечо. Позади него болтался белый тюль, позади меня была улица. Безумие…
– Видно, как хотел, – я зло вогнала в его кожу ногти. Схватила его за волосы и процедила в губы: – Если бы хотел, не отпустил бы. А ты…
– Замолчи, Настя, – новый толчок. С каждым его движением меня самой, принадлежащей мне, оставалось меньше и меньше. Под его чёрным глазами лежали тени, волосы завивались у висков. Я дёрнула застёгнутую пуговицу. И ещё раз, пока не коснулась его груди.
– М-м, – я поцеловала его в шею, в ключицу. Укусила и зализала укус, чтобы укусить снова. В ответ он вошёл так глубоко, что я ахнула. И тут же меня стала охватывать дрожь. Изголодавшаяся, я горела в его руках, в собственных обидах, но не могла ничего сделать. Ни с настоящим, ни с прошлым.
– Что, даже не проверишь? – я уцепилась за ворот его рубашки. – Вдруг я вру, Воронцов?
– Не врёшь, – он резко толкнулся во мне. Остановился и повторил: – Не врёшь.
– Не вру, – я облизала пересохшие губы.
Он подался в меня, и сил держаться не осталось. Жар накрыл меня, колени ослабли. Закричав, я схватилась за него и сразу же уткнулась ему в грудь, чтобы заглушить стон.
